Первая школа

Начальная школа №2 г. Красногвардейска (Гатчина) четырехклассная находилась на ул. Володарского, д. №1, двухэтажное деревянное здание серого цвета. До революции усадебный дом стоял в глубине участка ул. Володарского, Театральная (ныне Леонова), ул. Чехова, с северной стороны участок граничил с участком Куприна. Перед зданием двор с кустами сирени, за зданием большой фруктовый сад. В большую перемену мы бегали за яблоками. Сад выходил к ул. Чехова и Варшавской ж.д.

На первом этаже находились актовый зал со сценой и роялем, четыре или пять классных комнат с первого по четвертый класс, медкабинет, учительская, маленькая кухня. На втором этаже небольшой зал с пианино, здесь проходили уроки музыки и пения. Две классных комнаты, в которых учились переростки, по разным причинам не имевшие возможности учиться в обычных классах. Нравы у них были такие, как описано в книге "Кондукт и швамбрание". Там же находился кабинет директора школы Марии Несторовны Чаплыгиной, челн ВКП(б), одевалась в черную кожаную куртку, а по праздникам - красную косынку. Мария Нестеровна была очень строгой, и даже парни-старшеклассники ее побаивались. Преподавала историю.

Классным руководителем в нашем классе была Елизавета Ивановна Лявоска. Проживала в Малой Загвоздке на ул. Колхозной, преподавала нам арифметику и русский язык. Немецкий язык мы учили со второго класса, преподавала его Ельза Леопольдовна. Хотя мы учили язык со 2-го класса, но все равно его не освоили. Мы знали, что это язык наших врагов и не хотели его учить. Нам не объясняли, что надо обязательно знать язык врага. Когда мы перешли в третий класс, немецкий язык отменили во втором классе. Перешли в четвертый - в третьем отменили, перешли в пятый - в четвертом отменили. И только с пятиклассниками урок немецкого стал постоянным. Музыке и пению нас учил Лев Илипархович Соколов, ученик Римского-Корсакова, регент Гатчинского собора. Учителем рисования был Владимир Владимирович Суворов, который после в старших классах будет вести черчение. Носил он пенсне - это очки без оглобель, держатся зажимами на носу и шнурок на одно ухо, теперь такие не носят. На его уроках, когда большинство выполнят задачи, мальчишки собирались около него и показывали свои домашние рисунки или обменивались анекдотам. Учитель рисования курил и не гонял мальчишек, которые курили в туалете. На уроках труда учили шить различными швами, штопать, вышивать гладью и стебельчатым швом. Эти уроки были обязательны для мальчиков и девочек. Эти привитые мне навыки пригодились в жизни. А еще мы выпиливали из фанеры лобзиком различные орнаменты для рамочек и полочек.

Кормили нас бесплатно: чай горячий с булочкой, горячая каша овсяная, ячневая, редко гречневая, а более часто пшенная.

Отопление дома было дровяное печное, в каждом классе стояла большая круглая печь, а в залах по две печи. Дрова заготавливали два истопника, как только уходили школьники домой, а топили печи ночью. Когда мы приходили утром в классы, печи были истоплены и в классах тепло. Зимой верхнюю одежду и резиновую обувь мы оставляли в коридорчиках перед классом. В первом и втором классах тетради были в косую линейку, сперва в частую, а затем в редкую. Тетради и учебники были платные, только весной учебники сдавали в библиотеку, и осенью их выдавали малоимущим бесплатно.

Пионервожатыми были девушки-комсомолки с заводов "Юпитер" и "Рошаля". Одевались они в рубашку "хаки" - юнгштурмовку, юбка черная, портупея - ремень через пояс и плечо, на шее красный галстук. Носили они комсомольский значок: флажок 2х2 см, в центре круг, в котором три буквы КИМ (коммунистический интернационал молодежи). На пионерских сборах разучивали песни: "Орленок", "Партизанская Дальневосточная", читали о Павлике Морозове, о немецком Максе Гольце. Ходили на демонстрации 1 мая и 7 ноября. В школе отмечали годовщину февральской революции, Парижской коммуны. Пионеры носили красные галстуки. Октябрят не было.

В начальных классах в школе не курили, только после школы. Курили не все ребята. Матерные слова не употребляли даже между собой, а выругаться при девочке был большой позор. В третьем классе появился у нас новичок Куреленок Миша (украинец). Однажды в четвертом классе в большую перемену одну девочку обложил матом. У нее все лицо залило краской, и она заплакала. Мишку вызвали к директору, она его стала ругать и сказала, что такие слова нельзя допускать, да еще девочку так обзывать. Куреленок сказал, что папа дома всегда так говорит, и он не понимает, почему ему нельзя тоже употреблять матерные слова. Пришлось директору вызвать отца. Но на другой год Мишка Куреленок ушел из нашей школы.

Ссоры между мальчиками доходили до драки, но все выполняли следующие правила: драться только один против другого, третий лишний и не суется; драться только до первой крови; лежачего не бить, ногами не драться. После уроков на ул. Достоевского играли в войну. В кино ходили у Варшавского вокзала в ж.д. клуб им. Некрасова и на ул. Советской в к/т "Перекоп".

Наполняемость классов - 40 и более учеников.

С третьего класса мы ездили на уборку картошки в колхоз в Большой Загвоздке. А потом на костре пекли картошку, какой она казалась вкусной. А еще ели турнепс, по вкусу похожий на репу. Размер его до 10 см толщиной и длинной 35-40 см.

В школе к праздникам проводили вечера, на которых выступали сами школьники на сцене. А однажды приехал укротитель змей с удавом-питоном длиной несколько метров, белого цвета с коричневыми пятнами. Я поднялся на сцену и потрогал холодное тело змеи. А укротитель обматывал змеей свое тело и снова разматывал. Жутко было смотреть. Стояла зима, змею привезли в большом чемодане в ватном одеяле, обложенной грелками с горячей водой.

Весной 1933 года, после окончания учебы в школу приехал С.М. Киров, секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) на черном открытом "Форде". Сергей Мироцович прошел к директору, а шоферу велел покатать нас, мальчишек, по двору на машине. Мы набились внутрь и даже на подножки. Выйдя из школы Киров сказал нам, что на будущий учебный год у нас будет новая большая школа. Летом территорию нашей школы огородили сплошным серым забором высотой 2 метра. В городе все стали называть "Кировской дачей", это была дача для работников Обкома, но Киров там ни разу не отдыхал. Во время войны дача сгорела, а в настоящее время на этой территории стоят 5-этажные кирпичные жилые дома, целый квартал.