Памяти Елизаветы Александровны Осиповой

Весной 1959 года, будучи студенткой агрономического факультета ЛСХИ, я приехала на практику в ОПХ «Суйда» и, конечно, познакомилась и подружилась с удивительнейшими людьми, Богом одаренными талантом селекционерами Елизаветой Александровной Осиповой и Георгием Ивановичем Поповым. А по окончании (в 1962 году) института, к своему величайшему удовольствию, была затребована (при распределении) в качестве агронома-семеновода в это хозяйство. И дальнейшая моя жизнь проходила под влиянием (и в учении) этих двух великих ученых СЗНИИСХ.

О Г.И.Попове я уже писала в ж. «Гатчинский журнал» № 30, 2011 г. А вот о Елизавете Александровне пишу впервые. Нынешним летом ей исполнилось бы 90 лет. Читать далее Памяти Елизаветы Александровны Осиповой

Сергей Сильнов: мечты сбываются!

Так уж сложилось, что о семье Сильновых мы пишем вновь и вновь, дождавшись значительного повода.

Мне самому доводилось не раз восхищаться их дачной усадьбой в Малых Колпанах, видеть мудрое устройство пчелиных домиков, пробовать на вкус сладкий виноград, нежные дыни и арбузы, запросто произрастающие в нашем Гатчинском районе.

Запросто, да не очень. Владимиру Николаевичу и Людмиле Николаевне Сильновым при поддержке сына Сергея пришлось немало потрудиться, чтобы создать на своих садоводческих сотках настоящий рай. И вот сегодня мы расскажем об очередной победе, уже младшего Сильнова, покорителя Антарктиды.

Редактор Гатчинского журнала Никита Васильев Читать далее Сергей Сильнов: мечты сбываются!

100-летие селекционера

15 апреля с.г. состоялось торжественное заседание Ученого совета ЛНИИСХ «Белогорка», посвященное 100-летию выдающегося селекционера Георгия Ивановича Попова.

Открывая заседание, директор института Р.Н. Гадаборшев отметил выдающийся вклад Г.И. Попова в селекции озимой ржи и проса — пшенная каша которого кормила всю армию еще в войну 1941-1945 гг. И поныне мы едим ее с удовольствием, не зная, что этим обязаны тогда еще молодому ученому, создавшему именитые сорта проса на Казанской селекционной станции. Читать далее 100-летие селекционера

Дерзкая слава полёта

Поводом для этой публикации были несколько фактов, логически связанных между собой. Дополняя друг друга, они и подсказали мне основной сюжет, главной темой которого стала АВИАЦИЯ. Вернее, некоторые ее страницы, имеющие отношение к Гатчине. В год 65-летия Победы и в год 100-летия первого военного аэродрома России мои размышления и впечатления, возможно, особенно будут небезынтересны и вам, уважаемые земляки.

С днём рождения, Гатчина! Читать далее Дерзкая слава полёта

Аркадий Александров: Экспериментальная кривая жизни

Для меня физика всегда была предметом темным. Или я — темным предметом для изучения физики. Это было крушение папиных надежд. Самая естественная из естественных наук, самая ощущаемая и полезная, способная рассказать человечеству, как было дело до его появления на свет и почему на верхней полке спать теплее, оказалась совершенно недоступна отпрыску выпускника физмеха. Нет, папа всегда умел объяснить восхитительно просто самые сложные вещи — так что вычислять факториалы и доказывать невозможность достижения скорости света любым телом, обладающим массой, я научилась задолго до сверстников. Но чтобы понимать, надо любить — а этого чувства физика во мне не вызывала. Читать далее Аркадий Александров: Экспериментальная кривая жизни

Вот такой он, Анатолий Павлович!

Деревня Замостье под Вырой… Это там, где Анатолий Павлович Карасев живет? Ну да! Так там же не деревня, а одна семья! Еще бы! Анатолий Павлович — врач-хирург, который ни днем ни ночью соседу в помощи не откажет (да и не только соседу). А они-то уж как любят и уважают его. Гордятся, что в их деревне свой врач есть.

Кто-то за грибками сходит:

— Анатолия Павловича надо угостить.

Кто-то веники для бани заготавливает:

— Анатолию Павловичу тоже надо веничек связать, ему же ведь некогда этим заниматься. Читать далее Вот такой он, Анатолий Павлович!

Призрак гатчинского неба

В последние годы российские газеты одна за другой перепечатывали невероятную историю о загадочном Белом парашютисте — призраке, который приходил на помощь летчикам и парашютистам, терпящим бедствие в небе. Ажиотаж вокруг неведомого обитателя небес начался с публикации питерского журналиста Николая Черкашина. В ней, в частности, приведены рассказы известных спортсменов парашютного спорта. Вот как описал свою встречу с Белым парашютистом Василий Максимович КРАСНОВ: "Мы ночью прыгали на Памир, самое главное в горах — найти более-менее удобную площадку для приземления. А меня понесло в такие дебри, что в прямом смысле слова костей не соберешь. И ничего не могу поделать — потерял ориентировку. Нутром чую: вот-вот гробанусь. Вдруг вижу, впереди меня кто-то летит. И так хорошо видно его — белый, да еще при свете Луны. "Давай за мной!" — кричит. Я стропы натянул — и за ним. Думал, кто-то из наших площадку заметил. И вот выводит он меня на крохотный "пятачок" между каменистых клыков с одной стороны и пропастью — с другой. Сажусь, как муха на блюдечко! И купол так удачно каменистый клык накрыл, что и гасить не пришлось, и на ногах устоял. А мой проводник спланировал в пропасть. Только и увидел белый верх его парашюта. Все наши приземлились удачно — неподалеку. Вот и гадай, кто это был?.."

Еще одну подобную историю рассказал в Киеве заслуженный мастер спорта СССР Виталий Чередниченко:

— Я шел на побитие рекорда по затяжному прыжку. За километр до точки раскрытия парашюта услышал истошный вопль: "Рви кольцо!" Рванул машинально, невольно подчиняясь команде и инстинкту самосохранения. Рекорд, конечно, не побил, но спас себе жизнь, потому что автомат высоты оказался неисправным.

— Кто же вам крикнул?

— А вот это самое непонятное. В небе, кроме меня, никого не было. Точнее, не должно было быть. Но откуда-то вынесло парашютиста во всем белом. Я успел его заметить, когда поднял голову, чтобы осмотреть свой купол. С земли его никто не видел.

Подобных историй публиковалось достаточно много. Одним из последних Белый парашютист якобы спас в Аргунском ущелье в Чечне Героя России Сергея Борисюка.

Многие пытались разгадать тайну небесного призрака. Но абсолютно все журналисты всего лишь перепечатывали в разных вариациях статью Николая Черкашина, и везде публиковалась одна лишь самая первая версия появления Белого парашютиста: "… в Царском Селе в стенах бывших казарм лейб-гвардии, а ныне Военно-морского инженерного училища курсанты-моряки поведали давнюю училищную легенду про то, как глухими ночами можно увидеть на плацу белую фигуру, которая, расстелив по асфальту парашютный шёлк, вяжет стропы "бесконечной петлёй". Откуда взялся призрак таинственного парашютиста в стенах Военно-морского училища? А вот откуда.

В тридцатые годы нашего столетия в этих старинных корпусах на Кадетском бульваре формировалась одна из первых в СССР воздушно-десантных бригад. Десантники жили в тогдашнем Пушкине, а прыжки совершали в районе Гатчинского аэродрома.

Был среди них настоящий сорвиголова, бесстрашный и дерзкий Иван Волкорез. Славился он своими затяжными прыжками — дольше всех летел к земле камнем, не раскрывая парашюта, и только за несколько секунд до, казалось бы, неминуемого удара рвал кольцо и конечно же приземлялся самым первым, что в воздушно-десантных войсках весьма ценилось.

На краю учебного поля стояла заброшенная церковь, на колокольне которой размещался командно-наблюдательный пункт. И вот однажды Иван Волкорез поспорил с друзьями, что раскроет парашют на высоте этой колокольни и благополучно приземлится.

— Как только мои сапоги с крестом на макушке поравняются, так купол и развернётся.

Засекайте!

А поскольку Иван Волкорез не верил, как подобает комсомольцу, ни в Бога, ни в чёрта, ни в китайский чох, то поклялся он при этом страшной божбой:

— Чтоб мне на землю больше никогда не ступить!

Так оно и вышло — никогда больше его стопы не коснулись земли-матушки.

Все ахнули, когда на высоте креста полыхнул белый купол и … пошёл вверх, вознося смельчака подальше от земли. Только его и видели!

Вообще-то потом и видели. Но только те, кто терпел бедствие в небе. Многим тот "белый парашютист" жизнь спас: кого предупредит об опасности, кому крикнет, что делать…

Говорят ещё, что Ивана Волкореза можно увидеть в московском метро на станции "Площадь Революции". Там среди перронных скульптур и стоит отлитый в бронзе парашютист. Вроде бы позировал ваятелю не кто иной, как десантник-стахановец Иван Волкорез".

Попытки найти ещё хоть какое-нибудь упоминание о Волкорезе ничего не дали, словно его и не было. Ни в официальных документах, ни в мемуарах летчиков и парашютистов, служивших в 30-е годы в Гатчине, такого имени не упоминается, хотя, если верить Николаю Черкашину, личность это незаурядная. Зато очень часто звучит другое имя — Николай Евдокимов. И вот здесь легенда обретает материальное подтверждение и обрастает подробностями.

В энциклопедии Санкт-Петербурга о Евдокимове сказано не много: "ЕВДОКИМОВ Николай Александрович (1909-1938), летчик, парашютист, капитан (1937). Окончил летную школу (1930). Служил в 1-й отд. эскадрилье особого назначения (Гатчина). Совершил первый в истории рос. парашютизма затяжной прыжок (22.5.1932; 600 м свободного полета за 14 с), установил рекорд мира по затяжным прыжкам (16.6.1934; 7900 м за 142 с). Организатор массового парашютного спорта. Погиб при испытании самолета. Похоронен на старом гор. кладб. в Гатчине. На доме, где жил Е., — мем. доска (Гатчина, ул. Горького, 8/10)".

В мемуарах ветеранов парашютного спорта и десантных войск Николай Александрович упоминается как человек-легенда. Он появился в нашем городе летом 1931 года, после окончания Борисоглебского летного училища. Здесь он получил назначение в первую Краснознаменную эскадрилью имени В.И. Ленина. Почти сразу увлекся прыжками с парашютом, прошёл обучение у основателя парашютизма и десантных войск Леонида Минова, а вскоре уже мог обучать этому молодых летчиков. В историю Николай Евдокимов вошёл как выдающийся мастер и исследователь парашютного дела. 22 мая 1932 года он выполнил первый в Советском Союзе прыжок с длительной задержкой раскрытия парашюта, зафиксированный в качестве первого всесоюзного рекорда по затяжным прыжкам — 600 метров свободного падения. Самолет Евдокимов оставил на высоте 1200 метров, а полет с нераскрытым парашютом продолжался 12 секунд. Это был не просто рекорд, а важный экспериментальный прыжок: ведь тогда никому не было известно, как повлияет длительное свободное падение на организм человека, не было известно, как добиться устойчивого положения, как управлять своим телом в свободном падении. Нередко в то же время можно было услышать: при первом же прыжке на задержку сердце не выдержит; не дай Бог попасть в плоский штопор — не выйдешь до самой земли! И вот доказано обратное: сердце прекрасно выдерживает, и из штопора умелому спортсмену не так уж сложно выйти.

Николай Евдокимов заложил и разработал основы поведения парашютиста в воздухе. Он первый понял, как важна роль рук в управлении телом, и в дальнейшем сам падал, прогнувшись в пояснице, с плотно сжатыми ногами и разведенными в сторону руками. Такое положение тела парашютиста во время падения с нераскрытым парашютом напоминало прыжок пловца в воду с вышки и получило название "ласточка Евдокимова". Этот стиль падения долго применялся нашими парашютистами. "Ласточка Евдокимова" была известна среди лётчиков не менее чем "петля Нестерова". Вот что рассказывал сам Николай Евдокимов о своем очередном рекордном прыжке совершенном 2 августа 1933 года: "Как только я покинул самолет, от какого-то непроизвольного движения меня стало вращать. Стабилизировать падение удалось выбрасыванием рук в стороны; на высоте 5500 метров я попал в первый тонкий слой облаков. Облака стремительно ушли вверх. От быстро возраставшего давления появилась боль в ушах, и, чтобы уравновесить давление, пришлось громко кричать. Внизу второй слой облаков. Я падал устойчиво, только несколько покачиваясь из стороны в сторону в упругой струе встречного воздуха. Но вот после какого-то движения меня снова начало вращать. Так я падал метров 400, потом восстановил устойчивое положение и попал во второй слой облаков. В облаках трудно было сохранять устойчивое положение тела. Кислородная маска налезала на очки, стекла которых сразу запотели. Сняв маску и очки, я продолжал беспорядочно падать, и только выскочив из облаков, сразу прекратил вращение и начал внимательно следить за секундомером. В конце падения я неожиданно попал в грозовое облако. И тут началось что-то кошмарное. Сильные воздушные вихри швыряли меня из стороны в сторону, безжалостно крутили. Но я упорно следил за секундомером. Когда облако осталось вверху, я раскрыл парашют".

А 16 июля 1934 года Николай Александрович установил новый мировой рекорд, спрыгнув на высоте 8100 метров, он падал 7900, не раскрывая парашюта. Это были 142 секунды падения! Евдокимов был действительно мастером экстра-класса. Такие прыжки требовали огромного мужества и физической подготовки. В марте 1935 года, пытаясь побить рекорд Евдокимова, погиб датский парашютист Джон Транум. Намереваясь прыгнуть с десятикилометровой высоты, он умер на высоте 8000 метров от недостатка кислорода.

В 1934 г. Николай Александрович первым получил серебряный знак мастера парашютного спорта. А в 1935 он один из немногих парашютистов был награждён орденом Ленина.

Евдокимов был известен не только своими выдающимися достижениями. Это был очень опытный и грамотный преподаватель. Гатчинские курсанты считали за счастье учиться у самого Евдокимова. Со своими учениками Николай Александрович подолгу и тщательно разбирал прыжки, полёты. За свою недолгую жизнь он воспитал десятки инструкторов и сотни профессиональных парашютистов. Многие выдающиеся спортсмены были обязаны ему своими достижениями. Николай Евдокимов подходит под образ отважного небесного сорвиголовы и спасителя. Он действительно был несколько бесшабашным. Вот что рассказывает о нём Лариса Суханова — дочь командира эскадрильи, в которой служил Евдокимов: "У меня дома до сих пор хранится оригинал фотобюллетеня, в котором опубликованы снимки его первого мирового рекорда. Он совершил его в 1933 году. Я об этом знаю наверняка еще и потому, что тогда за штурвалом самолета был мой отец. Он занимался обучением испытателей. 2 августа Евдокимов совершил даже два рекорда: рекорд высоты и затяжки прыжка. Он покинул самолет на высоте 6900 метров без кислородного прибора и падал, не раскрывая парашюта, 6400 метров. Тогда его свободное падение длилось 115 секунд". Евдокимов часто бывал в доме Сухановых в Гатчине. Там парашютисты жили и тренировались. Пенсионерка вспомнила, как отец перевоспитывал своего ученика. Выяснилось, что в начале летной карьеры испытатель позволял себе лишнее в употреблении спиртного. У Ларисы Сухановой даже хранился письменный выговор, в котором отец отчитывал летчика за очередную пирушку. В 50-е годы Суханова передала бумаги вдове Николая Евдокимова Екатерине Мараказовой. Та создавала музей погибшего мужа. В нем хранились и личные вещи летчика: именные часы, летный шлем, фотографии. Но позже, по словам пенсионерки, все экспонаты были утеряны.

Николаю Евдокимову также приходилось испытывать много военных технических новинок. В Гатчине на северной окраине аэродрома находился ангар филиала конструкторского бюро П. И. Гроховского. Здесь были новинки грузовых парашютов, десантного снаряжения и другие новые объекты, подлежащие испытаниям. Летчиков и парашютистов неоднократно привлекали к испытаниям десантной техники, парашютов и новых самолётов. Все испытания были связаны с огромным риском. 11 января 1938 года Николай Евдокимов совершал испытательный полёт на новом самолёте УТ-1. С историей создания этого летательного аппарата связано немало трагических катастроф и скандалов. Уже много позже в наши дни выяснилось, что гатчинские летчики летали на самолётах, не испытанных в аэродинамических трубах. Конструкторы-арестанты в закрытых "шарашках" по требованию военного руководства искали оптимальный профиль крыла и другие конструктивные решения непосредственно в лётных условиях, для экономии времени. И лётчики-испытатели становились попросту подопытными камикадзе. Простой в изготовлении, но очень сложный в пилотировании УТ-1 проходил долгие испытания и доработки. За свою непредсказуемость УТ-1 называли "небесной блохой". Подковать "небесную блоху" Евдокимову не удалось. Самолёт потерпел аварию и отважный пилот погиб.

Став легендой при жизни, Евдокимов стал легендой и после гибели. Есть все основания думать, что это он и есть загадочный Белый парашютист — гатчинский покровитель всех, кто покоряет небо.