Трагикомичное происшедшее

Трагикомичное происшедшее с творческим человеком в канун Нового года

Хмурым зимним утром творческому человеку позвонили из «Гатчинского журнала» с напоминанием о готовящемся номере и о предложении в очередной раз поучаствовать. Настроение у творческого человека было «ниже плинтуса» и тем для написания в тот момент не было. На душе было депрессивно и очень тоскливо. Внезапно родились строчки:

Три тысячи пудов тоски,
Всё давят, давят мою душу,
Её расплющили как грушу
И давят на мои виски.
Мои виски вот-вот и лопнут
И дальше будет пустота…
И может быть Нирвана та,
Которая нас многих манит,
Меня возьмёт да и обманет…

От этого стихотворения стало ещё тяжелее и не хотелось подниматься с дивана, а хотелось лежать вечно, медленно растворяясь в Нирване. Но тут в ситуацию вмешались Высшие силы (не меньше) и предложили тему к рассказу. В квартире зазвонил телефон. В трубке распознавался голос одного знакомого начальника. Он просил разрешения придти с женой в квартиру, и выбрать какую-нибудь картину для новогоднего подарка. Разрешение было получено. Они пришли, посовещались между собой и выбрали зимний пейзаж. Расплатились и ушли довольные. За окном стемнело. Художник сходил в ближайший магазин. Купил лука, картошки, моркови, свеклы, капусты и банку любимой иранской томатной пасты. Задумал приготовить борщ. А к борщу бутылочку водочки и пару бутылок минералки (для утреннего восстановления). Вышел из магазина и тут же был окружён местными алкашами, с просьбой позолотить ручку. Возраста они были разного и моложе и старше художника, но все его называли уважительно батя.
— Бать, а бать, позолоти ручку-то, а то понимаешь, с утра стоим никак не набрать!
— Хорошая у вас жизнь, мужики. Всё вам пофиг, всегда весёлые.
— Эээ, не, батя, ты не прав, пьянство, это тяжёлая работа! Не каждому по плечу! Ну, позолоти ручку-то!
— Ну, Бог с вами, вот с проданной картины, выпейте, что бы у меня они писались и дальше. И высыпал всю звенящую мелочь из бумажника .
— Спасибо, батя! Обязательно махнём!
Творческий человек перешёл улицу и зашёл под арку дома. Почти прошёл её, прижимаясь к правостороннему бордюру, и тут внезапно в арку на бешеной скорости с улицы влетает на какой-то иномарке «бес». Задевает художника зеркалом за локоть, от чего оно затрещало, а творческий человек рухнул на морозную землю газона. В трах-тарары раскололись все бутылки и их зловещие стеклянные «розочки» высунулись из порванного пакета. Запахло водочкой! Вспомнился Никулин из «Операции Ы». «Да я тебя за пол-литра!…» А «бес» поняв, что залетел не в тот двор, пулей промчался назад. Овощи пришлось переложить в запасной пакет, а этот надо было выкинуть в мусорный бак. Подойдя к баку во дворе, он высыпал в него стёкла, поглядел на порванный пакет и следом выбросил его. Собрался уходить и тут вспомнил: а где банка иранской томатной пасты? В новом пакете её не оказалось. Значит, выбросил вместе со стёклами. Ну что это за борщ без поджарки на томатной пасте? Это уже не борщ. Возвращаться в магазин за новой банкой не хотелось, да и после падения вид был слегка помятый. А бак был почти полон и наверху в нем лежали сухие картонные коробки из-под бытовой электроники. Решил достать банку. Нагнулся к баку и стал шарить между картонками. В этот момент позади себя периферийным зрением увидел (а скорее почувствовал) проходящих около бака под руку мужчину и женщину. Они медленно прогуливались и вдруг женщина, до боли знакомым голосом, который он час назад слышал в своей квартире, сказала: Ох уж эти бомжи! Вот сейчас разворочает весь бак и будут летать потом по двору бумаги, тряпки да пакты разные! Как они надоели!
Слава Богу, что было темно. Пришлось нагнуться ближе к баку, что бы не узнали. А они, как назло, шли по сантиметру в минуту! Мелькнули мысли: вот бы узнали, неверно бы подумали, что бедный художник ещё и в баках подкармливается, маловато денег ему дали. От этих мыслей стало и смешно и противно. Да провались она, эта банка! И только собрался уходить, как наткнулся на трёх настоящих бомжей, хозяев этой территории. Они глядели на чужака, посмевшего рыться в зоне их владения, с нескрываемой злобой и готовые применить свои палки-копалки. Только художник хотел сказать, что он не претендует на их территорию и что это нелепый случай, как опять услышал знакомый, только другой и пьяный голос: Батя! А ты то, что тут делаешь?! Мужики, это же батя! Он мне сегодня денег добавил на шкал!
— Да вот мусор выбрасывал, и кольцо золотое обронил туда.
— Да как же ты так, батя! Ну, мы щас тут весь бак перероем. Если найдём тебе, потом у магазина по дешёвке толкнём!
И они принялись за дело, а художник быстро пошёл домой. По дороге вспомнил народное сказание. А сказания на пустом месте не возникают. Как-то великий русский полководец и герой России А.В. Суворов, знавший в своей нелёгкой судьбе и большие взлёты и падения, прогуливался по Невскому. Проходя мимо гренадёрского вида бравого швейцара, стоящего у дверей ресторана, снял перед ним треуголку и раскланялся, желая ему здравия и всего наилучшего. На вопрос сопровождавших Суворова офицеров, знает ли он этого швейцара? Великий Александр Васильевич сказал: Да. Это наверняка один из тех, который был когда-то одним из вас.
Зайдя в квартиру, художник услышал телефонный звонок. В третий раз за день знакомый женский голос сообщил ему, что его картина им очень понравилась, подошла под интерьер, и они решили её не дарить и оставить себе. А ещё обещал голос, что они с мужем непременно как-нибудь позвонят, что бы приобрести, ещё что-нибудь.

Автор

Сергей Пузатых-Елецкий

Сотрудник ПИЯФ, поэт, прозаик, художник. Творчество Сергея многогранно. Его пейзажи, портреты – неоднократные участники городских выставок. Его стихи и проза печатались в многочисленных сборниках. Последние работы Сергея в жанре фэнтези.