Дети войны

О том, как мамин колхоз ушёл в партизаны

Мне было четыре с небольшим года (я родилась 3 марта 1937 года), когда началась Великая Отечественная война. А в августе 1941 г. немцы уже оккупировали нашу деревню Доворец Солецкого района Новгородской области — колхоз, где моя мама Бутина Мария Александровна, была председателем колхоза «Трудовой путь». Я хорошо помню тех, кто не успел (или не смог, как моя мама) с малыми детьми и стариками уйти в советский тыл — тогда так называлось пешее перемещение односельчан в восточные — северные районы России. Оставшиеся в деревне объединились и берегли имущество нашего колхоза. Они вручную убирали урожаи зерновых, льна, картофеля, с полей своего «зажиточного» хозяйства… И потом, когда в августе 1941 г. нашу деревню (и другие территории Солецкого района) уже успели оккупировать немцы, уборка урожая на полях колхоза не прекращалась. Более того, моя мама, как председатель колхоза, просила помощи у коменданта, который жил в деревне (его звали Роберт и он хорошо знал русский язык и агрономию, потому что уже тогда в 1938-40 гг. была связь Германия — Россия, когда учились в наших ВУЗах их студенты, а у них — наши).

Роберт и фашисты работали на наших полях. Вместе с нашими колхозниками убирали озимую рожь, пригнав откуда-то лобогрейку, копали картофель, свеклу, теребили лен, отремонтировали и запустили молокозавод, мельницу (ветряк), открыли школу.

Однажды, помню, над полем, где мы копали картошку, появились самолеты (чьи, не знаю) и стали расстреливать убирающих урожай. Мама, подхватив меня, убегала от бомб и снарядов, падающих с самолетов, по картофельному полю. Но, не добежав семь борозд, была остановлена волной взрыва (земля, комья, осколки) и засыпана землей, а меня от нее отбросило за много метров. В деревне вскрикнули: «Маньку Бутину — председателя нашего, убило!». Но мы остались живы, хотя и контуженные. Я долго заикалась (сейчас я лектор — пропагандист с великолепной дикцией и богатым русским стилистическим языком), а маму откопали из земляной засыпи и она еще долгие годы (до 1980г.) жила, работала в колхозе и позже в МТС г. Солыды.

Так вот, этот немецкий комендант Роберт и впредь помогал маме (председателю колхоза) и в уборке урожая и в вывозке навоза на поля. Весь навоз возле ферм колхоза от конюшен, скотных дворов крупного рогатого скота, овце- и свиноферм, был вывезен нами—тружениками. Всех заставили впрячь лошадей и вывозить навоз из ферм. Даже моя старшая сестра Галя, в свои 15 лет, сидела на дровнях с навозом, вывозя его на поля. Навоз, вывезенный на поля, запахали и в следующем году получили великолепный урожай озимой ржи в 42 ц/га и озимой пшеницы — 45 и более центнеров с гектара.

Позже эта практика — унавоживать озимые посевы, долгие годы помогала нашему колхозу удерживать передовые места в соревнованиях послевоенных пятилеток (см. газеты «Правда», «Известия», «Новгородская правда» -1945… 1960 годы).

И даже, когда весь мамин колхоз ушел в лес к партизанам (см. книгу А.И. Ингинен «Партизанский край»), урожаи с полей колхоза «Трудовой путь» продолжали радовать.

Так я стала агрономом, закончив в 1962 году Ленинградский сельскохозяйственный институт, который расположен в г. Пушкин, а далее — аспирантуру ЛСХИ, и став кандидатом биологических наук, 43 год тружусь в Ленинградском (ранее Северо-Западном) научно-исследовательском институте сельского хозяйства «Белогорка» в качестве генетика-селекционера.

Спасла ракетница ИЛИ Долго это ему снилось

medalНынешней весной Владимир Павлович Симаненок, ветеран войны и давний автор нашего журнала, отметит 92 года. Мы желаем уважаемому ветерану здоровья и оптимизма, благополучия и любви близких. В весеннем номере «Гатчинского журнала» публикуем воспоминание о войне.

* * * Читать далее Спасла ракетница ИЛИ Долго это ему снилось

Чьи захоронены кости?

В Петропавловском соборе находится родовая усыпальница российских царей семьи Романовых, начиная с Петра I.

17.07.98г. с торжественной помпой по ритуалу, разработанному герольдмейстером России, заместителем директора Эрмитажа Велинбахова были захоронены кости, объявленные как принадлежащие бывшему царю России Николаю II и его семье. Целый год в СМИ велась настойчивая кампания, доказывавшая принадлежность этих костей семье Романовых. Это нужно было Б.Н. Ельцину и его окружению. У меня по ряду причин возникло сомнение в достоверности и принадлежности этих костей Николаю II и его семье. В то время эти мои мысли я не мог опубликовать, да и сейчас не знаю, смогу ли это сделать и не навлеку ли этой статьей давление вышестоящих на орган печати, осмелившейся опубликовать моё сомнение. Читать далее Чьи захоронены кости?

Сиреневый город моей юности

Лето 1941 года было на редкость жарким, наш город утопал в сирени. Началась война, 15 июля 41 года я ушел добровольцем в, Красную Армию. Два с половиной года я не был дома. И всегда мне вспоминается родной город — город цветущей сирени, и снился мне он таким во сне.

Вернулся я домой, в родной город снежной, настоящей зимой. Начальник разведки 3-го дивизиона 51 отдельной Красносельской пушечно-артиллерийской бригады мл. лейтенант Грунцук с двумя разведчиками и двумя радистами в составе командования 538 стрелкового полка, командир полка полковник Лебедев, в ночь на 26 января 1944 года по штурмовому мостику перешли реку Ижору. Накануне батальон 538 СП завязал бой на окраине Гатчины. Мы перешли Варшавскую железную дорогу и с востока вошли в Гатчину в районе ул. Солодухина и платформы Татьянино. Бой шел впереди, но поддержки наших 152 мм пушек ночью не потребовалось. Наши пушки вели огонь по фашистам по заранее установленным целям из поселка Тайцы и Пудость. Читать далее Сиреневый город моей юности

Всё про любовь

Первая любовь с ароматом белой сирени

Когда я учился в 4-м классе школы №2 на ул. Володарского, в середине учебного года в нашем классе появилась новая девочка. Она чем-то выделялась среди наших девочек, невысокого роста, каштановые волосы с челочкой на лбу, скромная. Мне она сразу же понравилась. В том же году в нашем классе тоже появился новый мальчик украинец Куреленок. В перемену однажды он отматюгал эту девочку, она покраснела и заплакала. У нас тогда не принято было матюгаться и даже сказать грубость девочке. На замечание учительницы Куреленок ответил, что папа дома всегда так выражается. Учительница велела вызвать в школу отца. Отец мальчика не мог понять, зачем его вызвали и ругают за сына. Но учительница предупредила отца, что он может так выражаться дома, а его сын должен в школе вести себя культурно и не матюгаться. В пятом классе Куреленок с нами не учился. Читать далее Всё про любовь

Мы были вместе 57 лет, и вот её не стало

«Она никуда не ушла, просто ты не будешь ее больше видеть, но все равно она с тобой…» — утешал младший сын.

А старший позвонил: «Мама, не расстраивайся так, ведь у тебя есть мы».

Что вам сказать, мои мальчики, мои взрослые мужчины?..

То, что моя Люсенька была ангелом, хранителем моим и порой мне казалось, что она и есть моя мамочка. Особенно, когда мы после тяжелой болезни похоронили нашу дорогую Варвару Игнатьевну… Читать далее Мы были вместе 57 лет, и вот её не стало

Мать и мат

Самое дорогое у каждого человека – мать – давшая своему ребенку жизнь, родившая, вскормившая и воспитавшая. Священное слово мать заменили на похабный мат, смешали с грязью, растоптали. За девять десятков лет неоднократно он усиливался, но были периоды, когда общество боролось с ним, и успешно.

Мои родители никогда не употребляли матерные слова, даже когда ссорились. В то далекое время 20-30-х годов ругательными словами были: черт, дьявол, сволочь. В начальной школе мальчишки не употребляли матерные слова, хотя мы изредка их слышали. А при девочках мальчики и парни никогда до войны не употребляли мат.

Помню, в четвертом классе в наш класс поступил новичок, украинец Куриленок. Однажды он девочку Машу покрыл матом. Мама вспыхнула, лицо ее зарделось пятнами, и она заплакала. Учительница этого сквернослова отругала и сказала, что такие слова нельзя говорить, а он в ответ: «Папа дома всегда так говорит». Учительница вызвала его отца, но он не понял, чем провинился его сын. Пришлось учительнице разъяснять ему, что это неприлично и сыну надо это внушать. Куриленок в пятом классе от нас ушел. 

Я вращался в среде рабочих и редко слышал мат, только при выполнении тяжелой работы, если что-то не получилось. В предвоенные годы редко слышался мат. В Солодухинской добровольной пожарной дружине, где я вращался среди рабочего люда, вспоминаю неприятный случай. На лошади возчиком-губаном работал мужик около сорока лет, здорового телосложения. Не помню, о чем шел разговор, и он про мою мать матерно выразился, я дал ему пощечину, не подумав, что 15-летнему подростку не надо было связываться со здоровым мужиком. Конечно, я получил удар в лицо, он меня сбил с ног и под глазом у меня был синяк. Мужик этот постоянно матерился, его речь была пересыпана матом. 

Я уже сказал, что до Великой Отечественной войны редко слышался мат среди мужчин, а у женщин ругательными словами были: черт, дьявол, лахудра, сволочь. Девочки и девушки не употребляли матерных слов, и парни при них не выражались. 

В Красной Армии на переднем крае мало слышалась мата, если только на тяжелом труде. Командиры на солдат не матерились, среди солдат попадались матершинники из отдельных местностей, например, «Скобари» и «хохлы», и, конечно, бывшие зеки.

Был я курсантом, а потом воевал в тяжелой артиллерии, тоже мат был, но умеренный, только при тяжелом труде.

После войны мат процветал на рынках, особенно среди инвалидов. А когда я поступил работать на железную дорогу на станцию «Гатчина-товарная», мат процветал. Начальство крыло своих подчиненных. Помню, начальник отдела движения Лениград-Балтийского отделения Кларштейн проводил утром селекторную планерку по телефону и начальников станций крыл изощренным матом.

На станции Товарной дежурный по станции по громкоговорящей радиосвязи, отдавая команды стрелочникам (женщинам), и свою речь пересыпал матом, а женщины между собой употребляли матерные слова и не считали оскорблением, если они друг друга материли или их мужчины посылали матом. 

В 60-е годы в обществе началась борьба за культуру русской речи. Гатчинский Горком КПСС поставил перед парторганизациям вопрос борьбы с матом. Я был секретарем парторганизации и совместно с начальником станции стали бороться с употреблениями мата при служебных переговорах. Запрещали употребление мата по громкоговорящей связи. Я приходил на стрелочные посты и беседовал со стрелочниками: как ни стыдно женщинам употреблять мат между собой. Очень трудно было доказывать, что они друг друга оскорбляют, унижая женское достоинство. Было очень трудно бороться.

Большинство работников прошли немецкую оккупацию, они привыкли к употреблению мата. Но постепенно из служебных переговоров исчезла матерщина. Конечно, привыкшие материться даже женщины употребляли мат, но меньше.

В 80-х годах мат вновь получил распространение, особенно среди молодежи. Хрущев ввел употребление «борматухи» — плодово-ягодного красного вина в 60-х годах, а в 80-х годах была борьба с пьянством. Вначале она дала положительный эффект, но затем стали употреблять различные алкогольные суррогаты и снова расцвел мат. В девяностые годы с наступлением «дермократии», когда все прошлое оплевывалось, все стало дозволено, массово расцвел мат, особенно среди молодежи. Пошла пропаганда употребления пива и его реклама. Пиво объявили безалкогольным напитком, его стало употреблять молодое поколение. Мальчишки и девчонки на улице, на ходу пьют из банок пиво. Шведкой и компания выступали по телевизору и по радио, утверждая, что мат исконно русский язык. Мат стал таким изощренным. Матюгаться стали мальчики при девочках. И сами девочки-школьницы тоже стали пересыпать свою речь матерными словами. 

В Ленинграде в книжном магазине «Дом книги» в отделе стали продаваться религиозные книги, пособия колдунам и словари блатного языка, молодежного сленга и матерных слов. Подростки идут по улице, а если прислушаться к их разговору, обычный культурный человек не поймет, о чем у них разговор, через каждое слово мат и, что самое страшное, на таком языке говорят школьники и студенты, парни и девушки.

Русский язык засорен американизмами и сплошным матом. Раньше такой разговор можно было услышать среди блатных зеков и в сумасшедших домах. Русские теряют свою русскость, теряют свой русский язык. В особенности в театрах, на сцене, в переводе американских кинофильмов, показ открытого секса и употребление мата соединилось в понятие свободы всего с вседозволенностью. Россия впадает в бескультурье, в похабную дикость. 

Неужели наши правители и депутаты не видят и не понимают, куда падает Россия? Или это кому-то нужно и выгодно?

 

Красный день календаря

2012 — Год Российской истории

Согласно Указу Президента Российской Федерации Д.Медведева, 2012-й год в нашей стране объявлен был Годом Российской истории. Это, конечно же, связано с обилием юбилейных дат, значимых для государства исторических событий, важнейшими из которых признаны 1150-летие Российской государственности и 200-летие со дня Бородинского сражения. Летом мы отметили 85-летие Ленинградской области и 85-летие со дня образования Гатчинского района; осенне-зимние юбилеи – это 95-летие Октябрьской революции и 90-летие образования СССР. Последняя из этих дат, кстати, будет отмечена специальной программой кинопоказа на 18-м кинофестивале «Литература и кино» в Гатчине!

Году Российской истории в ЦГБ им.А.И.Куприна посвящены две постоянно действующие выставки, на которых были представлены книги и публикации из фондов читального зала и абонемента нашей библиотеки. Как библиотекари заметили, многие из этих материалов пользуются спросом. Например, книга Р.К.Баландина «Мифы революции 1917 года» (М, 2007, 352с, серия «Тайны советской эпохи»). Читать далее Красный день календаря

Пулковский рубеж:

От редакции:
О войне немало стихов и песен сложено. Известные поэты оставили для истории свои яркие строки. Но совсем по-другому выглядят белые стихи солдата, ветерана войны Владимира Павловича Симаненка. В них нет гладко созвучных рифм умещенных в строгие размеры. Но есть оголенные и живые приметы времени.
Без прикрас и пафоса.
Пулковский рубеж: правда глазами участника и очевидца.
 
Пулковский рубеж
Пулковские высоты, стоят шеломы башен.
Твои наука, – часовые.
Здесь в 41-м стояли насмерть
5-й ДНО солдаты.
Пришедшие по зову сердца,
Цвет города — старики и юноши,
Собой прикрывшие тебя,
Мой город Ленинград.
В то жаркое лето
Стеной стояли травы
И хлеба поспели,
Но их враги топтали.
Матросские бушлаты, шинели.
Кепки, каски – все перемешалось тут.
Моторов гул, лавина танков.
Взрывы мин, снарядов, бомб.
От пожаров темнело небо днем,
А ночью озарялось огнем.
То горят деревни, подожженные врагом,
И трупным смрадом тянуло за оврагом.
Изрыта вся земля, — воронки и траншеи.
И вой ревущих «юнкеров»,
И треск автоматных очередей.
Здесь вместе дед и внук
В одной траншее сражались рядом.
Содрогается земля от залпов пушек,
Грохочущих железом танков,
А за ними ССовцев цепи.
Все также лезут напролом.
Перевес врага во всем.
С винтовкой и гранатой
Поднимались мы в атаку
Прикладом и штыком
Преградить врагу дорогу.
Дымят, кадят подбитые вражеские танки,
Но кое-где прорываются к нам в тылы
И встают тогда солдаты
С бутылкою и связкою гранат,
Собою заслонив последний наш рубеж.
Здесь сходились в рукопашной
Штыком, прикладом и лопатой.
Трещали кости, кровь лилась
В этой битве беспощадной.
Вот бой утих,
Лежат повсюду горы трупов,
На лицах кровь и копоть.
Здесь наш солдат и враг лежали рядом.
С землей смешались кровавые тела,
В смертельной сцепившись схватке.
Как многих мы тогда не досчитались,
Но отстояли последний наш рубеж.
Здесь гибли, но не отступали,
Вогнали в землю мы врага.
Оставшихся заставили окопаться,
И не смог враг к городу прорваться.
За жизнь детей мы сражались,
Живущих в городе и будущих.
Из нас немногим, оставшимся в живых,
Досталась честь познать отцовства чувство.
Город потерял покой, — бомбежки с воздуха,
Тревог воздушных, рев сирен.
Зажигалок огненный дождь и фугасок взрывы
И день и ночь давили на людей.
И вот замкнулось кольцо блокады,
Врага помощник – голод
Вцепился костлявой рукой
В холодный, темный и голодный город.
Встали у станков женщины и юноши.
Точили школьники мины и снаряды.
Стал город фронтом,
А каждый житель стал солдатом.
В кольце блокады город жил.
Голодал, стоя умирал,
Работал и сражался.
На город враг кидал
Шквал своих снарядов.
По городу били, дома крушили
Сотни вражеских пушек
И Берты длинной мощные снаряды.
Они проламывали стены домов,
Лилась кровь в квартирах,
Госпиталях и школах,
Трамваи и улиц перекрестки,
Музеи и квартиры жилых домов.
Все было под прицелом у врага.
Почти три года длился такой кошмар.
Но врагу не сдавался город мой.
Артиллеристов-контрбатарейщиков
Разведчики наши наблюдали.
И вспышек вражеских засекали
Батареи врага.
Своим огнем мы подавляли,
Огонь врага на себя вызывали,
И тем спасали Ленинград.
На других фронтах
Солдаты наши наступали,
А мы готовились
И ждали часа своего.
Январским морозным утром
Грянул гром.
Из тысяч орудий, минометов и «Катюш».
Ленинградская гвардия пошла вперед,
Ломая укрепления,
И мощное сопротивление врага.
От Пулковских ворот отброшен враг,
Воронья гора и Красное село освобождены.
Не будет больше враг
Терзать наш город.
Город Ленинград
Салютовал своим войскам.
900-дневная блокада снята.
Салют, салют Ленинграда
Своим доблестным войскам.

Подранок

О старости

Я, наверное, как и в 70 лет, так и в любом возрасте буду в душе романтиком, юношей и мальчишкой. При седой голове сохранил в себе ощущение молодости.

С детства я был воспитан на героических книгах Марка Твена, Майн Рида, Жюля Верна, Фенимора Купера, Чарльза Диккенса, Александра Дюма: они привили мне идеалы романтизма и долга. Таким я и остался на всю жизнь. Ни участие на фронте в Великую Отечественную войну, ни трагедийные события моей жизни не ожесточили меня, я остаюсь идейно стойким, а в жизни романтиком и верным долгу и чести. Жизнь прожита. 

Трагедия старости не в том, что стареешь, а в том, что старея физически, остаешься в душе романтиком и молодым. А на самом деле трагедия старости случается как раз когда фактически стареешь, физически и духовно, и становишься бременем для близких, это не жизнь, а прозябание. 

Жизнь — это активное движение, а когда человек ограничен в движении, его жизнь — это работа мозга. Если мыслишь, значит живешь. Просмотр телеящика — это сиюминутное восприятие, мелькают в глазах образы и мало что остается в памяти, только чтение книг заставляет мозг работать, обдумывать прочитанное. А также изложение своих мыслей письменно также заставляет работать мозг.

Я мыслю, значит я живу. 

Владимир Симаненок

Подранок

Спираль времени.
В истории все повторяется,
«А я вас в Афган не посылал!»

В 1949-50 годы я работал освобожденным комсоргом ФЗО-14. А проживал в общежитии на четной стороне на ул. Чкалова, двухэтажный дом с аркой. Общежитие было на втором этаже, три комнаты окнами на улицу, а во двор кухня, умывальня и туалет. В комнате по две койки, но я жил один, а в соседней комнате проживали два молодых парня поммастера. Через арку был флигель в одно окно, на первом этаже жила уборщица, а на втором в однокомнатной квартире комендант общежития. Ночевать я приходил поздно, т.к. вечерами задерживался в самом ФЗО, которое находилось по ул. Урицкого, д.20, почти до отбоя с учащимися. 

В общежитии было две уборщицы, которые работали через день, видел я их только утром. Одна из них имела на лице огромный шрам. Вера была младше меня на два года. Шрам пересекал ее лицо от глаза через щеку до подбородка, был розового цвета, 1 см. Глаз был цел, но шрам стягивал веко, и была видна красная изнанка века открытого глаза. Когда убирала в комнате, старалась повернуться чистой стороной лица, на голове всегда носила косынку. 

В июне 1950 года закончился курс обучения фезеушников, и учащихся распределили по предприятиям. ФЗО закрывалось — помещения, в том числе и общежития, на ремонт. Вернуться домой? Но теща заявила, что на порог не пустит. Комендант мне говорит: «Не горюй; Вера устроилась дворником, получает жилье, я поговорю с ней, чтобы взяла тебя жильцом временно». Вере дали полуподвальное помещение на ул. Чкалова, дом стоял на другой стороне улицы, наискось от общежития. В полуподвале была плита и два окна. Вера сделала уборку и оклеила стены обоями. Комендант свела меня с Верой, та согласилась взять меня жильцом. Я спросил, как же она согласна жить в одной комнате вместе с посторонним мужчиной. Комендант усмехнулась — не съедите друг друга. Комендант дала нам две кровати с постелями, вешалку, стол и стулья. Я с Верой все это переставил. Вечером сели пить чай, Вера достала маленькую бутылку водки и на закуску поставила на стол горячую картошку и селедку. Я тогда по молодости лет не имел понятия, что новоселье надо обмыть. 

За ужином Вера сказала: «Володя, ты не смотри на мое лицо, я знаю, что неприятно смотреть». В 1943 году ее мобилизовали в красную армию. Попала в пехоту санитаркой. В первом бою солдаты пошли в атаку, а санитарки из окопов смотрели и запоминали, где падали наши солдаты, а потом после боя ползали по полю, разыскивали раненых. Атака не удалась. Вера в тот день вытащила двух раненых. На второй день снова подняли солдат в атаку. Санитары поднялись за солдатами, но сзади, их на расстоянии, чтобы видеть, где раненные. Вот тогда и ранило Веру осколком немецкой мины. 

После ужина легли спать. Рассказ Веры не выходил из памяти, я не спал. Долго ворочался в кровати. Вера тоже не спала. Я почти год не видел женщины. Вера с чистой стороны лица была русская симпатичная девушка. Я встал и подошел к Вериной кровати, а сам думаю, не обиделась бы.

Я сказал: «Вера, пусти погреться». Она молча откинула одеяло. Я обнял Веру, она мне говорит: 

— Не побрезговал! — и заплакала. — Кому я такая нужна? Приехала из госпиталя, в контору не берут, в детский сад медсестрой — сказали, можешь пугать ребят «Бабой Ягой», в больницу не только медсестрой, а и уборщицей-санитаркой не взяли — ты нам всех больных распугаешь. На фронте я была нужна, а теперь люди не нуждаются, вот и приходится работать уборщицей. А у меня 10 классов и закончила курсы медсестер. Хоть глаз остался цел. 

Почти десять дней я прожил у Веры, пока устраивал своих фзеушников. В июне открылся городской пионерлагерь в Приоратском дворце. Гатчинский ГК ВЛКСМ направил меня работать пионервожатым. Весь день нам приходилось быть с ребятами и конечно ночевать с ними. К Вере приходил при пересмене в лагере. Она была одинока и меня всегда принимала с радостью. После второй смены пионерлагеря знакомая с товарной передала мне, что моя жена Валя приглашает меня посмотреть дочку. Конечно, я пошел и вернулся к жене. 

С Верой я, к сожалению, не попрощался. 

Валя позвала меня, несмотря на запрет матери. В 51 году Валя погибла на работе. Летом я пришел на ул. Чкалова, где жила Вера. Дом был очень старый и его снесли, а куда делась Вера не у кого спросить. 

Подранок войны, куда ты делась? Сколько таких девушек, покалеченных физически на войне, оказывались никому ненужными, покалеченными еще и морально, ко многим прилипла презрительная кличка «ППЖ». Война — не женское дело, а тысячи девушек по зову сердца пошли защищать Родину.