Старость не защищает от любви, но любовь защищает от старости…

Подходит время очередного осеннего номера «Гатчинского журнала», а наша дорогая Мария Ивановна вновь соглашается принять участие в выпуске. Печально оттого, что 92-летняя мама, бабушка почти не видит и с трудом слышит нас, но именно поэтому хочется, чтобы она рассказала о том, что её тревожит, а мы услышали. Ведь самое главное в жизни – быть востребованным, кому-то нужным.

Мы готовы окружить тебя заботой и нежностью, дорогая наша баба Маня!

Редактор

 

«Отцы и дети». Об этом много сказано, немало споров и конфликтов, связанных с непониманием человека из другого поколения, — рассказывает Мария Ивановна.
Старость – это пытка. Она отнимает главное в жизни – зрение, слух, рассудок, физические силы.

В одно мгновение становишься беспомощной и как будто виноватой перед всеми…

Это морально убивает, но жизнь продолжается.

Хорошо, если рядом родные люди, есть поддержка.

Спасибо всем моим родным за помощь.

Вспоминаю, как жила со своей семьёй раньше, как приспосабливались, жили одним лишь аэродромом. Там и картошку сажали, корову пасли, сено косили. Ребятишки бегали под присмотром отца. Он на аэродроме в мастерских работал, самолёты ремонтировал.

Всего четверо их там было.

А старший – Михайлов, очень хороший человек.

Бригада сдружилась на почве спирта. Давали им на промывку стёкол, чтобы зимой не мёрзли, летом не потели. В конце дня угощались.

Начальник первым не выдержал, умер от таких угощений. Бате нашему повезло больше. Его по утрам я отпаивала молоком от нашей коровы. Очень сдружился Виктор с Гришей из его бригады. Григорий к нам частенько захаживал, был и Виктор у него дома.

Как-то зашёл осенью и увидел, что отец Гриши спит на веранде, в холоде. Отругал тогда Виктор друга: «Что ж ты деда не жалеешь?» А он в ответ: «Дочь моя не любит, когда курят, да он ещё и кашляет. Может, скорей уберётся, да и я устал их разбирать…».

Виктору словно ножом по сердцу пришлись слова друга: «Как же ты можешь так поступать? Он же твой отец, хозяин дома этого, а вы ему смерти желаете!».

А всего немного времени спустя мужички на работе как всегда вечером пропустили по глотку спирта и Гриша домой отправился на свою Киевскую улицу. Да так его с этого глотка повело, что он по пути прыгал через канаву, упал да и захлебнулся в десяти шагах от дома.

Шёл 1949 год. Ненамного пережила своего Гришеньку супруга, вслед за ним умерла. А дочь вместо того, чтобы учиться, на работу устроилась. Как там у неё всё сложилось, не знаю, но дед, говорят, до сих пор жив. В избу-то его пустили тогда…

Вот ведь как получается. Не рой другому яму – сам угодишь.

Прошло с той поры полвека, а я всё храню в памяти своей.

Когда в 1950 году родился сын у нас с Виктором, то батя просил: «Давай, Маня, назовём его Гришей, — хороший был человек». А я не согласилась. Зачем это имя погибшего человека нашему мальчику присваивать. Пусть Михаилом зовётся и будет ему удача своя.
Жизнь, судьба и старость у каждого своя. Кто какую заработал. Но страданий и болезней никто не избежит. Конец неминуем, хоть и не хочется.

Берегите своих близких, помните – все там будем…

Храни вас Господь, мои дорогие.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *