Размышления о человеческом достоинстве

Нас тогда словно подхватило вихрем! Мы с подругой, изучив расписание, почти раздумали ехать в Северную Пальмиру. Как вдруг объявили громогласно:

— Дополнительный поезд по маршруту Москва-Ленинград отправляется…

Можно свободно приобрести билеты!

Мы бросились к кассам, потом – в купейный вагон. И, устроившись как в сказке, никак не могли поверить в подобное везение: билет – без толчеи; вагон сверхкомфортный, немноголюдюный; ковровые дорожки; салфетки, туалетная бумага; на кнопку вызова тут же являются: «чегоизволите»!

От перевозбуждения никак не могли уснуть. И приехали поразительно быстро, хорошим погожим утром. Хотели выйти на перрон степенно. Но сразу попали в толчею и никак не понимали, почему движемся как бы не своей волей, а будто каплей с массою. Выбраться из этого плена пешеходов и определить свой индивидуальный маршрут было невозможно. Когда стали вникать в обрывки фраз толпы и реплики местных людей, поозирались по сторонам, обстановка стала проясняться.

Город явно готовился к празднику. Разнорабочие развешивали транспоранты, зажигали факелы. Но радости по поводу нашей толпы прибывших с правительственным поездом не чувствовалось. Напротив:

— Тоже мне! Надумали в гости, поздравлять с 250-летием… А оно уж миновало! – прозвучало от местных сердито.

— Когда власть решит, тогда и юбилей! — съязвил другой.

Много чего мы наслышались из откровений, пока наша монолитная толпа не прошествовала до самой Дворцовой площади. И мы упёрлись (рукой подать!) в специально сооружённые к сроку деревянные трибуны и слились с уже стоящими там для приветствия рабочими заводов, с флагами, плакатами, цветами, шарами.

На трибунах – Хрущёв, Фурцева и вся делегация, с которой нам так подфартило срочно и комфортно приехать в юбилейный город. Перед глазами – улыбающиеся члены правительства. Сзади нас пыхтят, высказывая все нюансы недовольства, сами юбиляры – рабочие: ложка, мол, хороша к обеду!..

Позже мы с подругой обсудили всё заново. Я долгие годы рассказывала о потрясшем нас событии детям, внукам, ученикам, друзьям – о пережитом и выводах из всего увиденного и понятого. Удивительный народ – эти ленинградцы, пережившие войны, революции, блокаду! Сколько в них достоинства! И никакого низкопоклонства! Ни перед кем не прогибаются!

Вечером того дня мы гуляли по городу, сидели у памятника Екатерине II. Разговорились со старожилами. Слушали их шутки:

— На постаменте как будто недостаёт ещё одного фаворита…

— Не догадываетесь, где он? Да, под юбкой!

Мы смеялись от души. Расспрашивали, как нам в самый короткий срок побывать в наиболее важных местах города и пригорода. И нам с большой доброжелательностью и приветливостью помогали составить самый рациональный маршрут.

Конечно, зная ленинградцев и раньше, я не удивлялась их душевности. Познакомилась я с детьми – блокадниками в сибирской школе во время эвакуации в г. Тюмени. Измождённые, как никто из одноклассников, они не выдерживали 45-минутного урока. Но бодрились, участвовали во всех и внеклассных делах, никогда не ныли. Это были герои по сути. Когда мы узнали, что наша учительница потеряла хлебные карточки, именно они предложили отказаться от бесплатных завтраков в виде ржаных булочек размером в пряник, которые приносили нам из буфета в класс. Когда в конце уроков Нина Алексеевна спросила, почему все булочки на блюде, мы ответили:

-Это мы оставили вашим детям!

Она сразу посмотрела в сторону блокадников и сквозь слёзы произнесла:

-Спасибо! Я возьму для них две, у меня два сыночка! Остальное – ваше, надо беречь вам силы.

dostoinstvoВстретила я бывшего ребёнка – блокадника из Вырицы через годы в Казахстане, где Тамара Шабалина работала с нами в Целинной школе. Она была тоже щедра, вынослива, с судьбой и характером. Именно её поведение поразило всех, когда совхоз Росславльский посетил Н.С. Хрущёв.

Когда он вышел на нашей станции и захотел говорить с народом, народищу оказалось несметное количество. Кое-кто даже так приблизился, что мог записочку сунуть прямо в нужную руку. Люди, оторопело стоявшие сперва поодаль, ринулись к вагону, ломая все преграды. Именно хрупкая девушка Тамара, раскинув руки, угомоняла всех своих учеников, урезонивала:

-Тут хорошо видно и слышно! Зачем же штакетник ломать и цветы топтать!

-И остепенила ведь! – восхищались потом ребята. – Какая храбрая! Ленинград у неё в крови – одно слово!

Тамара заставила меня навсегда изменить своё отношение к людям публичным: это для нас они хорошо знакомы, но мы-то им неизвестны. И нельзя себя ронять при встречах.

Помнится, в дни моего отпуска, проводимые в Москве во время Международного фестиваля молодёжи и студентов (1957 год), я наблюдала, как наши горожане буквально набрасывались со знакомством на гостей столицы.

Еду в метро. Открывается дверь — и все сперва расступаются перед красавцем во фраке, а потом молодые девицы фамильярно выспрашивают на неизвестных мне и полуанглийском и полуфранцузском языках, как зовут вошедшего, откуда он приехал. Он смущается – они настырничают. И тогда он, разозлясь, на своём – грубо:

-Да пошли вы!..

И ещё что-то, заглушённое сообщением станции:

-Охотный ряд!

-Я Александр Андреевич Чацкий, — злорадно произносит незнакомец. – Дверь отперта! Для званых и незваных, особенно для иностранных!

Он уходит. Немая сцена! Я почему-то довольна. А совсем недавно, когда слушала по телевидению интервью с артистом, который сообщал, что по молоду выходил иногда из театра неразгримированным, я догадалась, что видела тогда, давно Белявского, которого публика не опознала…

Вспоминаю, как молодыми студентками мы в Москве могли бежать, преследуя Бориса Андреева, таращить глаза в булочной на Тверской на непричёсанную, утреннюю Валентину Серову. А могли и заснуть под арию Ленского-Лемешева или Татьяны-Вишневской, потому что не спали, всю предыдущую ночь стоя за билетами в Большой театр.

С годами становимся мы и большими ценителями достойных людей и научаемся сами достойному поведению. Примеров тому много. Вот хоть один из них.

dostoinstvo3Иду в обеденный перерыв из редакции за покупками к чаю для коллег. У самого оперного театра в Алма-Ате замедляю шаги возле человека, выкрикивающего что-то стоящему на балконе гостиницы. Да, той самой, где снимали для кино про любовь стюардессы и физика-лирика Татьяну Доронину. Взглядываю на балкон, но не узнаю, кто там. А собеседник за моей спиной поясняет, что нашёл в магазине хорошие орехи, но не знает, брать ли. Я, обернувшись, очень рекомендую: «Брать». И обнаруживаю, что это же Державин! Значит, на балконе Ширвиндт! И, как на крыльях, спешу к коллегам с покупками и хорошей новостью. Значит, пойдём в театр!

Это же так важно – знать в лицо героев своей страны, её звёзд, всё, что составляет её достояние. И уважение к их вкладу в нашу культуру должно отражаться в нашем поведении. Не в зоопарке же мы! Да и в зоопарке стоит вести себя более достойно. Правда?!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *