Гвардии Дед Мороз

Альтернатива была! Пять нарядов. Старшина два пальца выставил к самому моему носу. Такие пальчонки поганые, как две морковки. V — такое английское, в натуре, знак победы.

— Сколько?

— Два!

— Хрен вам, мамаша. Римское пять! За все твои, де-сантура, агу — не могу! Пять нарядов в неочередь! За все твои хиханьки хаханьки в строю! И будешь рогом упираться, сотворю я с тобой, чего Садома не делала со своим геморроем! Ты понял меня?

— Так точно! Вас понял! Прием! Согласен.

— Бери тулуп, лепи бороду, шлепай эмбрионов веселить! Ты у нас веселый, ты шутить любишь, особенно над старшими по званию, тебе и карты в руки, хрен в кулак. Кру…гом! Арш…

Пошел в каптерку. Там каптенармус — сундук, морда заплывшая от жира.

— Хи-хи-хи! Гвардии Дед Мороз!

— Молчи, гнида нестроевая, а то, сука, Снегурочкой сделаю!

Надел тулуп. А он на мундир не лезет — маленький. Я на тельник! Воротник не застегивается — голубые полоски видать, а бороду нацепил нормально. Прикрыто. Валенки напялил — пядьдесят шестой раздвижной размер. За подарки расписался — мешок за спину, дрын в руку — и покочумал.

Этот, портянка, в спину:

— А чепчик?

— Елы-палы! Точняк, чуть ведь по привычке берет не прикинул.

Надел чепчик, такой типа Тарас Бульба, в зеркало глянул — кошмар.

Каптенармус говорит:

— Волчара ты переодетый! «Ну, погоди!» — мультфильм пятнадцатая серия! Зародыши в детсадике от страха усрутся!

— Как бы, ты сам, Ален Делон хренов, не обделался по уши! — говорю.

И выдвигаюсь в подшефный детсадик. Навстречу взвод разведки из поиска ползет чуть живенький. Салаги языки вывалили, едва сапогами на них не наступают, кажется и «папы — мамы» не говорят, до того замудоханные, а туда же:

Здравствуй, Дедушка Мороз,

С бородой из ваты…

Ты подарки нам принес,

Пидарас горбатый!

— Принес, — говорю, — принес… Хренов панамку!

Они от усталости даже и смеяться не могут. Так, покривились чуток. На них снаряжения — как на ишаке хлопка! Я на первом году тоже потаскал, чуть росток из меня не вылез! Теперь-то ничего, пообмялся. А им-то с непривычки — семисят два кило выкладки! Тут и о сексе думать позабудешь! Известное дело десантник пять минут — орел, а все остальное — лошадь.

На полосе препятствий рота уродуется. И тоже:

Дед Мороз, Дед Мороз,

К хрену валенок примерз…

Вот сволочи, раком стоят, разогнуться не могут, а языками цепляют!

А один, на нем аж бушлат от пота дымится, рот как рыба разевает, а голоса почти нет.

Прислушался, а он шепчет:

У тебя в мешке

Растет хрен в горшке!

— Ладно, — говорю, — Маленький Мук, счастливо тебе дальше корячиться… Мы это уже проходили! Полгода до дембеля осталось… Тут один Менделеев на логарифмической линейке сосчитал, сколько часов и минут до дембеля. А по мне так считай, не считай — короче не будет.

И уже на проходной дневальный, в парадке, весь начищенный, — то морда, что бляха на ремне, что ряха под беретом — сияет:

— Позавидовать можно: тут личный состав наукой побеждать овладевает, из задницы дым идет, а которые в садик откомандированы! Там воспитутки и нянечки! И манная каша с какавой!

Хорошо тому живется,

кто с молочницей живет.

Молоко он попивает

и молочницу…

Вот почему русский человек так устроен, что обязательно в рифму сказать нужно?! Лучше бы сихотворения Пушкина учили или басни Крылова! А то помнят всякую мутоту! Но обязательно чтобы в рифму! Очень замечательно поэтический у нас народ!

Вышел в город. Красота! Лучше, чем в увольнении. Все идут, улыбаются мне. Елки тащат. Навстречу — патруль. У меня очко — жим-жим! Хорошо не побежал — по старой воинской традиции. А они культурно мне честь отдают.

«Вот, — думаю, — до чего я нервный стал! У меня же мало что увольнительная в кармане, у меня же морда бородой заклеена! Красота!»

Настроение сразу поднялось. В детский садик прихожу — вообще! Мандаринами пахнет! Елкой!

Директриса, божья коровка такая:

— Пожалуйста, пожалуйста, дети уже ждут!.. В зал захожу.

— Здорово, ребята!.

Они тихонечко так, словно с другого берега реки, по складам: «Здравствуй Дедушка Мороз!» А в садике холодина! Они в трусиках и белых колготочкох. Снежинки в марле и зайчики — ушки из вафельных полотенец кривенькие врозь. Сидят как мышки — совсем дисциплиной задроченные!

Набрал я побольше в грудь воздуха, и так, побасистее:

— А ну-ка детки! Что такое: «На дворе горой, а в избе водой»?

Они нараспев:

— По-дар-ки…

Я прямо обалдел! Думаю, а действительно, в натуре! «На дворе-то возами, а в избе-то слезами!» Во, и я в рифму заговорил!

— А ну-ка, детки! Что такое: «В гору бегом, а с горы

кувырком»? Они хором:

— Ле-нин…

И чего-то мне их так жалко всех стало! Просто даже в душе защемило! Думаю: «Ну я-то — ладно — гвардии сержант, мне замполит мозги компостирует, комсорг политинформации проводит, но у вас-то счастливое детство должно быть хоть кое-как! Что же вы сидите как грибы сушеные на веревочке? И воспитательницы по углам, как цырики на вышках…»

— А ну-ка, — говорю, — сейчас мы в паровоз играть будем…. Цепляйтесь за мою шубу! Ну-ка, товарищ музыкальный руководитель, нам маршик типа «Полонез Огинского» врежьте!

В общем, как мы дали! Часа через два они мне у шубы всю задницу вырвали и по швам, и в клочья. Хоть на детей стали похожи!

И орут, и поют, и пляшут! И подарки тут же едят! Мандарины, шоколадки… Ну, и на мне ездят, как на паровозе! Кончилось, когда мы елку уронили. Во радости-то было!

Но директриса тут электричество вырубила. А то мы и елку бы по шарикам раскатали.

Директриса, божья коровка, меня за рукав — и в кабинет.

— Огромное, — говорит — вам спасибо! Передайте командованию нашу большую благодарность. — И сует мне в карман поллитру! — Я, — говорю,— я не пью!

— Нет-нет! Это наша традиция… А вы, извините, кто по воинской специальности?

— Инструктор рукопашного боя…

— Да-да-да, я так и подумала! Огромное вам спасибо.

И, пожалуйста, передайте командованию, что у нас большая просьба, чтобы в следующий раз Дед Мороз был из хозвзвода!.. Очень просим! Понимаете, чтобы не из строевого состава, а там писарь, повар… И хорошо бы не десантник! И не гвардеец! Очень бы хорошо.

Я в часть вернулся. Полбанку— старшине.

— Вот, — говорю,— только одна беда — тулупчик в полную негодность пришел…

— Ладно, — говорит, — спишем! Полевые ученья с боевой стрельбой скоро — спишем! Составим акт, что по нему, к примеру, танк проехал. Очень даже убедительный тулупчик стал. Не бери в голову! Отдыхай! И завтра без строевых! Спи! Дедом Морозом быть — это тебе не на полосе препятствий дурака валять или там в поиске на ночевке хреном груши околачивать. Я разок Дедом Морозом побывал, так чуть без ноги не остался. Ногу, понимаешь, сломал. Поскользнулся в валенках, когда мы через Снеговика прыгали… Там сержант Снеговиком был, вместо Снегурочки. Так у того вообще — сотрясение мозга… В общем, я, брат, все понимаю. И сочувствую. Отдыхай!

Старшина ведь он только по службе сволочь, а по жизни выходит, что человек!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *