Два рассказа о времени императора Павла I

Жанр СВЯТОЧНОГО рассказа особенно популярным был в русской литературе рубежа XIX-ХХ столетий. Публиковали эти небольшие ЗИМНИЕ жалостливо-назидательные истории в периодике, причем авторами были как признанные, так и не очень известные писатели. Святочные дни это время особенное: эмоционально веселое, доброе, волшебное, одновременно и опасно-враждебное, когда происходит ВДРУГ нечто неведомое и страшное. Святочные дни – это время гаданий, популярных как в народе, так и у просвещенной публики. Испытать Судьбу?! Да, конечно. Интересно же! 

Поскольку зимние праздники включали в себя и старинные народные святки, и христианский праздник Рождества, и календарный праздник встречи Нового года, святочные рассказы поразительно разнообразны по своим сюжетам. Например, Рождественские рассказы – это тема ЧУДА, прежде всего. Именно в такие дни – морозные и праздничные – каждый человек стремится быть лучше, добрее, милосерднее, потому что это – традиция, выработанная годами осознания ЧЕЛОВЕЧНОСТИ. Новогодье – это время подарков, добрых пожеланий. Время чудес и мечты!

Предлагаю два ЗИМНИХ сюжета, в которых рассказаны эпизоды из жизни императора Павла I. Было ли так? Вспомните о мистицизме Павла Петровича, о его пристрастии к дисциплине и военной муштре… Возможно, пожалуй, что… Гатчинцам хорошо известна биография этого императора, чья недолгая жизнь оборвалась в результате заговора и дворцового переворота. Свое отношение к новому императору – Александру Павловичу – высказывали как историки, так и литераторы. Например, рассказ С.Ауслендера «Чёрная курица» был опубликован 100лет тому назад («Речь», 25декабря 1912г). Небольшой рассказ, но с намеками вполне определенной авторской позиции.

Между прочим, в декабре 2012 года исполнилось 235лет со дня рождения Александра I (1777-1825) – освободителя Европы и победителя Наполеона.

Вторая история о Павле I, которую я сегодня предлагаю вам, уважаемые читатели, в прямом смысле слова ЛИТЕРАТУРНО святочной не является. Это всего лишь отрывок из сборника повествований исторической тематики, авторами-составителями которого являются два наших современника. Выдумка? Анекдот? Миф? Если вы откроете биографический словарь дворянских фамилий… Короче говоря, это еще одна история о временах императора Павла I, связанная с нашим краем. По моему мнению, авторы ВЕРНО отразили СУТЬ, ХАРАКТЕР и прочее.

*** 

Сергей Ауслендер (1886-1943)

Чёрная курица

(из цикла «Святки в старом Петербурге) 

Редко бывали такие вечера во дворце, но все же бывали.

Перед ужином изволил император (Павел I) пройти на половину к цесаревичу Александру. Долго слушали, как играла великая княгиня Елисавета Алексеевна на арфе. Поцеловал невестку в лоб и милостиво улыбнулся сыну.

— Молодец у тебя жена: тихая, скромная, и слюнявости нет, как у других прочих.

Много смеялся и шутил государь и за столом. Говорил, что давно так приятно праздников не проводил.

— На следующий год всех увезу вас куда-нибудь из Петербурга на святки. Неприятно здесь. Поедем в Москву или в деревню даже. Будем с гор кататься, гуси есть, гадать. Вон уже у Николая глаза блестят. – И, засмеявшись, он ущипнул за щеку сына.

— Если позволит ваше величество, то все перечисленные удовольствия, пусть не в той мере, все же может доставить и суровый Петербург, — вымолвил присутствующий здесь граф Пален. – Наипаче же, что касается гаданья. Здесь же во дворце вашего величества есть старуха, отставная судомойка, весьма в гадании и знании примет искусная. Многие к ней обращаться не гнушаются.

— Вот как, — с живостью подхватил государь, — гадают мои камер-юнкера: или награду получат, или когда под штраф угодят. Что же, веди нас к сей волховнице, может, и нам что о судьбе Российской империи предскажет.

Встав из-за стола и пригласив всех мужчин следовать за ним, государь прошел в маленькую гостиную, куда вскоре была приведена графом Паленом старуха, за которой два камер-лакея несли лукошко с курицей и еще какие-то приспособления для гадания.

Старуха, увидав государя, бросилась на колени и, видимо, думая, что привели ее для строжайшего наказания, со слезами молила пощады.

— Встань, бабушка, — ласково промолвил государь. – Вот граф хвастался, что искусна ты в гадании, так сделай милость, не утаи, что ждет нас в наступающем завтра новом году.

Не скоро поняла старуха, что требуется от нее, но наконец разложила на белом полотенце кучки: в одной зерно, в другой золотая монета, в третьей медная и т.д. Государь сидел в кресле и задумчиво смотрел на все эти приготовления.

Бормоча про себя какие-то слова, старуха все приготовила и попросила погасить все свечи, кроме одной.

Оплывала свеча, тускло освещая старуху, ползающую на коленях перед полотенцем, государя, окруженного великими князьями, камер-лакея с лукошком.

Кудахтала жирная, как смоль черная курица, когда старуха развязала лукошко, нахохлившись с важностью, поджимая ногу, постояла курица, видимо привыкшая к подобным упражнениям.

— Клюнь, клюнь, предскажи, каково здравствовать, каково царствовать батюшке нашему Павлу Петровичу, — бормотала старуха.

Медленно пошла курица по белевшему полотенцу и наконец у одной из последних кучек остановилась, будто рассматривая, что там положено, потом нагнулась и клюнула сухой комок земли.

Ахнула старуха, крикнула что-то. Испуганная криком, бросилась курица с громким кудахтаньем и напрасно ловили ее два камер-лакея и граф Пален.

— Что же? – спросил нетерпеливо государь, когда старуха, повалившись на пол, охала, заливаясь слезами…

— Я приказываю тебе, говори! – уже крикнул государь.

— Язык отрежь, не скажу, — вопила старуха.

Государь порывисто вскочил, и со звоном покатилось кресло.

— Как глупо, как глупо подобным потворствовать суевериям, — сказал он и, раздраженный, быстро вышел.

Граф Пален подошел к цесаревичу Александру, стоявшему, по обычаю своему, с опущенными ресницами.

— А знаете, ваше величество, — тихо сказал граф, — ведь курица смерть предсказала.

На секунду вспыхнули голубые глаза цесаревича, но, опять опустив томно ресницы, ничего не ответив, вышел он из комнаты вслед за братьями своими.

//опубликовано: Чудо рождественской ночи: Святочные рассказы. (СПб, 1993, с.558-561).

***

Василий Веденеев, Николай Николаев

Мокрый генерал

(отрывок) 

(…) Двадцать восемь лет спустя после этих событий Павел Павлович Рачков-третий служил в чине капитана одного из пехотных полков в Санкт-Петербургском гарнизоне. Не в гвардии, не в самой столице, а тянул армейскую лямку в казармах, стоявших неподалеку от Гатчины.

Великая императрица Екатерина II уже скончалась, и на престол взошел ее сын — император Павел I, человек далеко не глупый, как его иногда любят изображать, во многом справедливый, но коварный и злопамятный.

Как известно, император Павел являлся большим любителем военных игр и обожал устраивать маневры. В сочельник 1798года он собрал генералитет и объявил:

— Устраиваем военную игру, господа!

— Перед Рождеством, Ваше Величество? – недоуменно спросил один из высокопоставленных военных.

— Именно перед Рождеством, когда никто этого не ждет, — ехидно посмеялся император, потирая ладони. – И погода благоприятствует: снег с дождем, мерзко, но уж на войне как на войне!

— Какова будет диспозиция? – тут же подскочил с картой адъютант.

Спорить с взбалмошным и бешеным в гневе императором себе дороже: уж лучше грязь месить в сочельник, чем отправиться в Сибирь.

— Так, конницу мы двинем сюда, за ней подтянется пехота, и все к условному часу совместно с артиллерией подойдут к вот этой небольшой крепости. И коменданту дать приказ: ни под каким видом не открывать ворота и нам не сдаваться до двенадцати дня. А потом и праздновать!

— Где найти такого коменданта, чтоб не заробел перед Его Величеством? – выйдя из царского кабинета, спросил один генерал у другого.

— Есть у меня один капитан, по фамилии Рачков: удивительный упрямец. Дадим ему приказ и на время маневров назначим временным комендантом…

Все шло как предполагал император: скакала конница, шлепала по грязи пехота, гремели колеса пушек, и тогда Павел Петрович отправился самолично осмотреть крепость. Снег с дождем усиливался, и, как на беду, сломалось колесо у кареты. Павел бросил ее и сел в седло, так он оказался в чистом поле, в жуткую непогоду, под стенами крепости, комендантом которой сделали капитана Рачкова – упрямца и виртуозного матерщинника. Все как у предков.

— Поезжайте, голубчик, — сказал адъютанту император. – Скажите коменданту, пусть откроет ворота и впустит наш отряд. Непогода, а мы среди поля.

— А пошел ты… — забористым матом ответил посланцу самодержца Рачков. – Время половина одиннадцатого, а до двенадцати нет приказа открывать!

— Что, так и передать Его Величеству? – побледнел адъютант.

— Ага. Так и передай! – И капитан захлопнул окошко в крепостных воротах.

Получив ответ, Павел I пришел в ярость, однако сам к воротам крепости не поехал, дабы не уронить царского достоинства препирательствами с каким-то капитаном-матерщинником.

Полтора часа Павел Петрович стойко ждал под дождем со снегом и весь вымок, но когда часы пробили двенадцать, галопом поскакал к воротам крепости и осипшим голосом крикнул:

— Где комендант?! Повесить его, подлеца, разжаловать в солдаты, лишить дворянства!

Через двор крепости, печатая шаг, отдавая салют обнаженной шпагой, к Павлу Петровичу подошел рослый детина в ладно подогнанном мундире и по всем правилам отрапортовал:

— Комендант крепости капитан Рачков-третий, Ваше Величество.

— Да как ты?.. – даже задохнулся от гнева Павел.

— По приказу обожаемого нами императора! – Рачков выдернул из-за борта мундира пакет и подал его самодержцу.

Павел развернул его и увидел собственный приказ НИКОМУ, даже самому императору, не открывать ворота крепости до двенадцати часов. Что тут делать?

— Ну, хорошо, сударь! – Немного остыв, император сложил бумагу. – Всё должно быть в полном равновесии, не так ли? За точное выполнение моего приказа жалую вас в генерал-майоры! Указ подготовят немедля. А вот за то, что оставили своего императора мокнуть в поле, извольте сами столько же помокнуть!

Новоиспеченного генерала подхватили под руки и вывели за ворота крепости, где поставили на то место, на котором изволил ждать Его Величество.

— Как писать его будем? – осторожно поинтересовался у Павла I флигель-адъютант. – Генерал-майор Рачков-третий?

— На память о его безобразиях пусть отныне именуется Рачков-Мокрый! – сердито буркнул император.

//опубликовано: Веденеев В., Николаев Н. Сто великих курьезов истории (М, 2011, с.322-323).

Автор

Алёна Тришина

Старший библиотекарь библиотеки им. А.Куприна. Человек активной жизненной позиции, влюбленный в родной город и своих читателей. Статьи, книги о знаменитых земляках Алены Александровны имеют главную цель — просветительскую.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *