Комсомолу-95. Об одном ветеране

Владимир Павлович Симаненок в этом году встретил свою 91-ю весну.
В комсомол Володя вступил в 1937 году, когда учился в восьмом классе Гатчинской средней школы №2.

А два года спустя по комсомольской путёвке Красногвардейского ГК ВЛКСМ (Гатчина носила тогда имя Красногвардейск) Владимир был направлен на работу по строительству железной дороги от Ленинграда до Карелии. Читать далее Комсомолу-95. Об одном ветеране

Сиреневый город моей юности

Лето 1941 года было на редкость жарким, наш город утопал в сирени. Началась война, 15 июля 41 года я ушел добровольцем в, Красную Армию. Два с половиной года я не был дома. И всегда мне вспоминается родной город — город цветущей сирени, и снился мне он таким во сне.

Вернулся я домой, в родной город снежной, настоящей зимой. Начальник разведки 3-го дивизиона 51 отдельной Красносельской пушечно-артиллерийской бригады мл. лейтенант Грунцук с двумя разведчиками и двумя радистами в составе командования 538 стрелкового полка, командир полка полковник Лебедев, в ночь на 26 января 1944 года по штурмовому мостику перешли реку Ижору. Накануне батальон 538 СП завязал бой на окраине Гатчины. Мы перешли Варшавскую железную дорогу и с востока вошли в Гатчину в районе ул. Солодухина и платформы Татьянино. Бой шел впереди, но поддержки наших 152 мм пушек ночью не потребовалось. Наши пушки вели огонь по фашистам по заранее установленным целям из поселка Тайцы и Пудость. Читать далее Сиреневый город моей юности

Всё про любовь

Первая любовь с ароматом белой сирени

Когда я учился в 4-м классе школы №2 на ул. Володарского, в середине учебного года в нашем классе появилась новая девочка. Она чем-то выделялась среди наших девочек, невысокого роста, каштановые волосы с челочкой на лбу, скромная. Мне она сразу же понравилась. В том же году в нашем классе тоже появился новый мальчик украинец Куреленок. В перемену однажды он отматюгал эту девочку, она покраснела и заплакала. У нас тогда не принято было матюгаться и даже сказать грубость девочке. На замечание учительницы Куреленок ответил, что папа дома всегда так выражается. Учительница велела вызвать в школу отца. Отец мальчика не мог понять, зачем его вызвали и ругают за сына. Но учительница предупредила отца, что он может так выражаться дома, а его сын должен в школе вести себя культурно и не матюгаться. В пятом классе Куреленок с нами не учился. Читать далее Всё про любовь

Весна Солнечный свет. Потоки воды. Пора любви И яркий цвет.

Февраль — суровый зимний месяц: морозы, метели, по утрам особенно морозный туман. Но в конце месяца бывает среди дня ясная солнечная погода. Воздух морозный, а солнце уже пригревает, чувствуешь тепло лицом. 

В такую погоду первыми почувствуют приближение весны птицы. Голуби под крышами начинают громко ворковать, а воробьи  стайками обсыпают кусты и устраивают такой концерт, громко чирикают. И синицы посвистывают. Это предвестники весны.

А с первыми числами марта начинается оттепель, с крыш свисают ледяные сосульки. В тени чувствуется мороз, а на солнце уже тепло. Очень часто на праздник 8 Марта бывает такая оттепель, что нельзя одевать валенки. К празднику весны на рынке продают веточки южных цветов — мимозу. А в парке и окрестных рощах на веточках ивы и вербы появляются серебристо-белые зайчики, пушистые цветочные почки. Такие веточки поставишь в банку с водой — и в комнате становится радостно, а через 10 дней появятся зеленые листочки. 

Как только появятся первые гости весны — грачи — значит, уже наступила весна. Ярко-черное, блестящее оперение грачей очень заметно. Стаи ворон, галок и грачей оккупируют баки с отходами. 

Зимой снежный покров сперва рыхлый и в нем тонут ноги, а затем он уплотняется, и по нему бывает можно ходить без лыж. А весной, когда солнце начинает пригревать, на поверхности снега образуется блестящая ледяная корочка — наст. Когда солнце станет сильнее пригревать под коркой наста, снег подтаивает, вода уходит вниз, и под настом образуются пустоты. Чем сильнее светит солнце, тем больше образуется ручейков. 

Весенний воздух особенный, он ароматный и можно сказать он пахнет весной, а птицы наперебой чирикают, свистят на все голоса, громко переговариваются и справляют свои птичьи свадьбы. В парке, в лесу на проталинках зацветают первые цветы; голубые глазки подснежников, белого первоцвета. Грачи прилетают, когда еще не везде растаял снег на полях, а скворцы через неделю-две. 

В марте зима злится и не хочет уходить, бывают метели, выпадает снег, и целую неделю прилетевшие птицы голодают. 

Если в марте журчат ручейки, то апрель — это половодье, низины залиты водой, канавы и ручейки превращаются в бурлящие потоки. В лесу без резиновых сапог не пройдешь. А воздух ароматный, кажется даже густым, аппетитный, хочется глубоко его вдыхать. Люди, как и вся природа, расцветают, оттаивают после морозной зимы. Наконец можно избавиться от теплой тяжелой зимней одежды. Молодежь ходит с голой головой. 

Но апрель — это только пробуждение природы. Настоящий праздник весны — это май, когда появляется зелень. В теплые дни буквально за 3-5 дней деревья покрываются листвой, первая зелень такая ароматная. Поверхность земли тоже из черно-серой становится зеленой. Зацветают ирисы, тюльпаны, цветут ива, ольха, а затем клен и береза. 

Как я люблю месяц май! Теплый ароматный воздух, наполненный птичьим гомоном. В детстве мы могли часами играть в лапту. А в юности вечерами стоять у калитки с девушкой и, если позволит, целоваться. Весна — она незабываема и каждый год ждешь ее прихода, и вместе с природой сам расцветаешь, пробуждаешься к активной жизни. 

Как прекрасны песни соловья, с вечера и до утра хочется слушать, как они соревнуются в своем искусстве. Вокруг нашего города соловьев можно слышать не только в парке, но и на окраинах.

Жизнь кажется хороша, а как хороши и красивы весною становятся женщины и девушки! Женщины — это цветы нашей жизни, и им тоже надо дарить цветы, они любят, когда им дарят цветы, и они их достойны. 

Дарите женщинам цветы!

***

Что там, за горизонтом? Там, за горизонтом?!

Читать я научился к пяти годам. А понятие об астрономии и географии имел к восьми годам. Эти знания мне дали родители. В детстве, когда я бывал в поле, мне хотелось узнать, что там, за горизонтом. Я бежал по полю, а горизонт — отодвигался. Я знал, что земля шарообразна, но все равно хотелось посмотреть, что там далеко, за горизонтом. В детстве и юности я лично узнал свой город, район и Ленинград, частично узнал, что за горизонтом. 

Война меня забрасывала то на восток, то на запад. Озера Ладожское, Онежкское, Белое, Мариинская водная снитель, Рыбинск, Горький, Казань, Челябинск, а потом снова Ленинград, Псков, Выборг, Эстония, Раженский залив. Так расширился круг знаний, что там, за горизонтом. А после войны по работе Октябрская железная дорога, Нарва, Гдов, Петрозаводск, Москва. В отпуске я ездил отдыхать на юг Черноморского побережья от Одессы до Батуми, Севастополь, Кишинев, Винницы, Ростов, Саратов, Тула, Псков, Новгород. Бывая в этих городах, я интересовался архитектурой, обязательно бывал в музеях. Покупал планы городов и путеводители. 

Люблю бывать в Москве, в ней я был раз десять. Посещал Кремль. Мавзолей, ВДНХ, Новодевичье кладбище и музеи. В Москве хорошо бывать туристом, но жить в ней не хотел бы, слишком много народа. 

Мне пришлось узнать мою большую родину с севера до юга, с востока на запад и не раз и с каждым разом расширялся горизонт моих знаний. Только сожалею, что не бывал в Сибири и на Дальнем Востоке. Еще сожалею, мало изучал даже свой район, соседние районы и области. Везде есть много интересного. Можно всю жизнь ездить и ходить по своей стране, узнавать свою родину, ее красоты природы, города, музеи — что там, за горизонтом?

Сейчас модно ездить на Канары, в Турцию, Тайланд — по всему миру, но своя родина, наша Россия, не менее интересна, только надо уметь заглянуть за горизонт у себя дома, в своей большой родине. 

 

Мать и мат

Самое дорогое у каждого человека – мать – давшая своему ребенку жизнь, родившая, вскормившая и воспитавшая. Священное слово мать заменили на похабный мат, смешали с грязью, растоптали. За девять десятков лет неоднократно он усиливался, но были периоды, когда общество боролось с ним, и успешно.

Мои родители никогда не употребляли матерные слова, даже когда ссорились. В то далекое время 20-30-х годов ругательными словами были: черт, дьявол, сволочь. В начальной школе мальчишки не употребляли матерные слова, хотя мы изредка их слышали. А при девочках мальчики и парни никогда до войны не употребляли мат.

Помню, в четвертом классе в наш класс поступил новичок, украинец Куриленок. Однажды он девочку Машу покрыл матом. Мама вспыхнула, лицо ее зарделось пятнами, и она заплакала. Учительница этого сквернослова отругала и сказала, что такие слова нельзя говорить, а он в ответ: «Папа дома всегда так говорит». Учительница вызвала его отца, но он не понял, чем провинился его сын. Пришлось учительнице разъяснять ему, что это неприлично и сыну надо это внушать. Куриленок в пятом классе от нас ушел. 

Я вращался в среде рабочих и редко слышал мат, только при выполнении тяжелой работы, если что-то не получилось. В предвоенные годы редко слышался мат. В Солодухинской добровольной пожарной дружине, где я вращался среди рабочего люда, вспоминаю неприятный случай. На лошади возчиком-губаном работал мужик около сорока лет, здорового телосложения. Не помню, о чем шел разговор, и он про мою мать матерно выразился, я дал ему пощечину, не подумав, что 15-летнему подростку не надо было связываться со здоровым мужиком. Конечно, я получил удар в лицо, он меня сбил с ног и под глазом у меня был синяк. Мужик этот постоянно матерился, его речь была пересыпана матом. 

Я уже сказал, что до Великой Отечественной войны редко слышался мат среди мужчин, а у женщин ругательными словами были: черт, дьявол, лахудра, сволочь. Девочки и девушки не употребляли матерных слов, и парни при них не выражались. 

В Красной Армии на переднем крае мало слышалась мата, если только на тяжелом труде. Командиры на солдат не матерились, среди солдат попадались матершинники из отдельных местностей, например, «Скобари» и «хохлы», и, конечно, бывшие зеки.

Был я курсантом, а потом воевал в тяжелой артиллерии, тоже мат был, но умеренный, только при тяжелом труде.

После войны мат процветал на рынках, особенно среди инвалидов. А когда я поступил работать на железную дорогу на станцию «Гатчина-товарная», мат процветал. Начальство крыло своих подчиненных. Помню, начальник отдела движения Лениград-Балтийского отделения Кларштейн проводил утром селекторную планерку по телефону и начальников станций крыл изощренным матом.

На станции Товарной дежурный по станции по громкоговорящей радиосвязи, отдавая команды стрелочникам (женщинам), и свою речь пересыпал матом, а женщины между собой употребляли матерные слова и не считали оскорблением, если они друг друга материли или их мужчины посылали матом. 

В 60-е годы в обществе началась борьба за культуру русской речи. Гатчинский Горком КПСС поставил перед парторганизациям вопрос борьбы с матом. Я был секретарем парторганизации и совместно с начальником станции стали бороться с употреблениями мата при служебных переговорах. Запрещали употребление мата по громкоговорящей связи. Я приходил на стрелочные посты и беседовал со стрелочниками: как ни стыдно женщинам употреблять мат между собой. Очень трудно было доказывать, что они друг друга оскорбляют, унижая женское достоинство. Было очень трудно бороться.

Большинство работников прошли немецкую оккупацию, они привыкли к употреблению мата. Но постепенно из служебных переговоров исчезла матерщина. Конечно, привыкшие материться даже женщины употребляли мат, но меньше.

В 80-х годах мат вновь получил распространение, особенно среди молодежи. Хрущев ввел употребление «борматухи» — плодово-ягодного красного вина в 60-х годах, а в 80-х годах была борьба с пьянством. Вначале она дала положительный эффект, но затем стали употреблять различные алкогольные суррогаты и снова расцвел мат. В девяностые годы с наступлением «дермократии», когда все прошлое оплевывалось, все стало дозволено, массово расцвел мат, особенно среди молодежи. Пошла пропаганда употребления пива и его реклама. Пиво объявили безалкогольным напитком, его стало употреблять молодое поколение. Мальчишки и девчонки на улице, на ходу пьют из банок пиво. Шведкой и компания выступали по телевизору и по радио, утверждая, что мат исконно русский язык. Мат стал таким изощренным. Матюгаться стали мальчики при девочках. И сами девочки-школьницы тоже стали пересыпать свою речь матерными словами. 

В Ленинграде в книжном магазине «Дом книги» в отделе стали продаваться религиозные книги, пособия колдунам и словари блатного языка, молодежного сленга и матерных слов. Подростки идут по улице, а если прислушаться к их разговору, обычный культурный человек не поймет, о чем у них разговор, через каждое слово мат и, что самое страшное, на таком языке говорят школьники и студенты, парни и девушки.

Русский язык засорен американизмами и сплошным матом. Раньше такой разговор можно было услышать среди блатных зеков и в сумасшедших домах. Русские теряют свою русскость, теряют свой русский язык. В особенности в театрах, на сцене, в переводе американских кинофильмов, показ открытого секса и употребление мата соединилось в понятие свободы всего с вседозволенностью. Россия впадает в бескультурье, в похабную дикость. 

Неужели наши правители и депутаты не видят и не понимают, куда падает Россия? Или это кому-то нужно и выгодно?

 

Пулковский рубеж:

От редакции:
О войне немало стихов и песен сложено. Известные поэты оставили для истории свои яркие строки. Но совсем по-другому выглядят белые стихи солдата, ветерана войны Владимира Павловича Симаненка. В них нет гладко созвучных рифм умещенных в строгие размеры. Но есть оголенные и живые приметы времени.
Без прикрас и пафоса.
Пулковский рубеж: правда глазами участника и очевидца.
 
Пулковский рубеж
Пулковские высоты, стоят шеломы башен.
Твои наука, – часовые.
Здесь в 41-м стояли насмерть
5-й ДНО солдаты.
Пришедшие по зову сердца,
Цвет города — старики и юноши,
Собой прикрывшие тебя,
Мой город Ленинград.
В то жаркое лето
Стеной стояли травы
И хлеба поспели,
Но их враги топтали.
Матросские бушлаты, шинели.
Кепки, каски – все перемешалось тут.
Моторов гул, лавина танков.
Взрывы мин, снарядов, бомб.
От пожаров темнело небо днем,
А ночью озарялось огнем.
То горят деревни, подожженные врагом,
И трупным смрадом тянуло за оврагом.
Изрыта вся земля, — воронки и траншеи.
И вой ревущих «юнкеров»,
И треск автоматных очередей.
Здесь вместе дед и внук
В одной траншее сражались рядом.
Содрогается земля от залпов пушек,
Грохочущих железом танков,
А за ними ССовцев цепи.
Все также лезут напролом.
Перевес врага во всем.
С винтовкой и гранатой
Поднимались мы в атаку
Прикладом и штыком
Преградить врагу дорогу.
Дымят, кадят подбитые вражеские танки,
Но кое-где прорываются к нам в тылы
И встают тогда солдаты
С бутылкою и связкою гранат,
Собою заслонив последний наш рубеж.
Здесь сходились в рукопашной
Штыком, прикладом и лопатой.
Трещали кости, кровь лилась
В этой битве беспощадной.
Вот бой утих,
Лежат повсюду горы трупов,
На лицах кровь и копоть.
Здесь наш солдат и враг лежали рядом.
С землей смешались кровавые тела,
В смертельной сцепившись схватке.
Как многих мы тогда не досчитались,
Но отстояли последний наш рубеж.
Здесь гибли, но не отступали,
Вогнали в землю мы врага.
Оставшихся заставили окопаться,
И не смог враг к городу прорваться.
За жизнь детей мы сражались,
Живущих в городе и будущих.
Из нас немногим, оставшимся в живых,
Досталась честь познать отцовства чувство.
Город потерял покой, — бомбежки с воздуха,
Тревог воздушных, рев сирен.
Зажигалок огненный дождь и фугасок взрывы
И день и ночь давили на людей.
И вот замкнулось кольцо блокады,
Врага помощник – голод
Вцепился костлявой рукой
В холодный, темный и голодный город.
Встали у станков женщины и юноши.
Точили школьники мины и снаряды.
Стал город фронтом,
А каждый житель стал солдатом.
В кольце блокады город жил.
Голодал, стоя умирал,
Работал и сражался.
На город враг кидал
Шквал своих снарядов.
По городу били, дома крушили
Сотни вражеских пушек
И Берты длинной мощные снаряды.
Они проламывали стены домов,
Лилась кровь в квартирах,
Госпиталях и школах,
Трамваи и улиц перекрестки,
Музеи и квартиры жилых домов.
Все было под прицелом у врага.
Почти три года длился такой кошмар.
Но врагу не сдавался город мой.
Артиллеристов-контрбатарейщиков
Разведчики наши наблюдали.
И вспышек вражеских засекали
Батареи врага.
Своим огнем мы подавляли,
Огонь врага на себя вызывали,
И тем спасали Ленинград.
На других фронтах
Солдаты наши наступали,
А мы готовились
И ждали часа своего.
Январским морозным утром
Грянул гром.
Из тысяч орудий, минометов и «Катюш».
Ленинградская гвардия пошла вперед,
Ломая укрепления,
И мощное сопротивление врага.
От Пулковских ворот отброшен враг,
Воронья гора и Красное село освобождены.
Не будет больше враг
Терзать наш город.
Город Ленинград
Салютовал своим войскам.
900-дневная блокада снята.
Салют, салют Ленинграда
Своим доблестным войскам.

Подранок

О старости

Я, наверное, как и в 70 лет, так и в любом возрасте буду в душе романтиком, юношей и мальчишкой. При седой голове сохранил в себе ощущение молодости.

С детства я был воспитан на героических книгах Марка Твена, Майн Рида, Жюля Верна, Фенимора Купера, Чарльза Диккенса, Александра Дюма: они привили мне идеалы романтизма и долга. Таким я и остался на всю жизнь. Ни участие на фронте в Великую Отечественную войну, ни трагедийные события моей жизни не ожесточили меня, я остаюсь идейно стойким, а в жизни романтиком и верным долгу и чести. Жизнь прожита. 

Трагедия старости не в том, что стареешь, а в том, что старея физически, остаешься в душе романтиком и молодым. А на самом деле трагедия старости случается как раз когда фактически стареешь, физически и духовно, и становишься бременем для близких, это не жизнь, а прозябание. 

Жизнь — это активное движение, а когда человек ограничен в движении, его жизнь — это работа мозга. Если мыслишь, значит живешь. Просмотр телеящика — это сиюминутное восприятие, мелькают в глазах образы и мало что остается в памяти, только чтение книг заставляет мозг работать, обдумывать прочитанное. А также изложение своих мыслей письменно также заставляет работать мозг.

Я мыслю, значит я живу. 

Владимир Симаненок

Подранок

Спираль времени.
В истории все повторяется,
«А я вас в Афган не посылал!»

В 1949-50 годы я работал освобожденным комсоргом ФЗО-14. А проживал в общежитии на четной стороне на ул. Чкалова, двухэтажный дом с аркой. Общежитие было на втором этаже, три комнаты окнами на улицу, а во двор кухня, умывальня и туалет. В комнате по две койки, но я жил один, а в соседней комнате проживали два молодых парня поммастера. Через арку был флигель в одно окно, на первом этаже жила уборщица, а на втором в однокомнатной квартире комендант общежития. Ночевать я приходил поздно, т.к. вечерами задерживался в самом ФЗО, которое находилось по ул. Урицкого, д.20, почти до отбоя с учащимися. 

В общежитии было две уборщицы, которые работали через день, видел я их только утром. Одна из них имела на лице огромный шрам. Вера была младше меня на два года. Шрам пересекал ее лицо от глаза через щеку до подбородка, был розового цвета, 1 см. Глаз был цел, но шрам стягивал веко, и была видна красная изнанка века открытого глаза. Когда убирала в комнате, старалась повернуться чистой стороной лица, на голове всегда носила косынку. 

В июне 1950 года закончился курс обучения фезеушников, и учащихся распределили по предприятиям. ФЗО закрывалось — помещения, в том числе и общежития, на ремонт. Вернуться домой? Но теща заявила, что на порог не пустит. Комендант мне говорит: «Не горюй; Вера устроилась дворником, получает жилье, я поговорю с ней, чтобы взяла тебя жильцом временно». Вере дали полуподвальное помещение на ул. Чкалова, дом стоял на другой стороне улицы, наискось от общежития. В полуподвале была плита и два окна. Вера сделала уборку и оклеила стены обоями. Комендант свела меня с Верой, та согласилась взять меня жильцом. Я спросил, как же она согласна жить в одной комнате вместе с посторонним мужчиной. Комендант усмехнулась — не съедите друг друга. Комендант дала нам две кровати с постелями, вешалку, стол и стулья. Я с Верой все это переставил. Вечером сели пить чай, Вера достала маленькую бутылку водки и на закуску поставила на стол горячую картошку и селедку. Я тогда по молодости лет не имел понятия, что новоселье надо обмыть. 

За ужином Вера сказала: «Володя, ты не смотри на мое лицо, я знаю, что неприятно смотреть». В 1943 году ее мобилизовали в красную армию. Попала в пехоту санитаркой. В первом бою солдаты пошли в атаку, а санитарки из окопов смотрели и запоминали, где падали наши солдаты, а потом после боя ползали по полю, разыскивали раненых. Атака не удалась. Вера в тот день вытащила двух раненых. На второй день снова подняли солдат в атаку. Санитары поднялись за солдатами, но сзади, их на расстоянии, чтобы видеть, где раненные. Вот тогда и ранило Веру осколком немецкой мины. 

После ужина легли спать. Рассказ Веры не выходил из памяти, я не спал. Долго ворочался в кровати. Вера тоже не спала. Я почти год не видел женщины. Вера с чистой стороны лица была русская симпатичная девушка. Я встал и подошел к Вериной кровати, а сам думаю, не обиделась бы.

Я сказал: «Вера, пусти погреться». Она молча откинула одеяло. Я обнял Веру, она мне говорит: 

— Не побрезговал! — и заплакала. — Кому я такая нужна? Приехала из госпиталя, в контору не берут, в детский сад медсестрой — сказали, можешь пугать ребят «Бабой Ягой», в больницу не только медсестрой, а и уборщицей-санитаркой не взяли — ты нам всех больных распугаешь. На фронте я была нужна, а теперь люди не нуждаются, вот и приходится работать уборщицей. А у меня 10 классов и закончила курсы медсестер. Хоть глаз остался цел. 

Почти десять дней я прожил у Веры, пока устраивал своих фзеушников. В июне открылся городской пионерлагерь в Приоратском дворце. Гатчинский ГК ВЛКСМ направил меня работать пионервожатым. Весь день нам приходилось быть с ребятами и конечно ночевать с ними. К Вере приходил при пересмене в лагере. Она была одинока и меня всегда принимала с радостью. После второй смены пионерлагеря знакомая с товарной передала мне, что моя жена Валя приглашает меня посмотреть дочку. Конечно, я пошел и вернулся к жене. 

С Верой я, к сожалению, не попрощался. 

Валя позвала меня, несмотря на запрет матери. В 51 году Валя погибла на работе. Летом я пришел на ул. Чкалова, где жила Вера. Дом был очень старый и его снесли, а куда делась Вера не у кого спросить. 

Подранок войны, куда ты делась? Сколько таких девушек, покалеченных физически на войне, оказывались никому ненужными, покалеченными еще и морально, ко многим прилипла презрительная кличка «ППЖ». Война — не женское дело, а тысячи девушек по зову сердца пошли защищать Родину.

Память!

Память! Память — это прошлое, которое воспитало тебя. Память — это твое прошлое, вся твоя жизнь, в которой ты живешь. Память — это твое будущее, что останется от тебя детям и людям.

Время выбрало нас, наше поколение.

Партия!
Я  Твой
Рядовой!

С малых лет газеты были моими спутниками. Днем, когда папа был на работе, я сидел за столом на его месте, а на столе лежали газеты. По газетам я научился читать. Из детских книжек у меня были: «Кошкин дом» и «Борис Житков». Читать я научился в пять лет. Тексты газет вызывали у меня любопытство, и я задавал вопросы папе и маме.

К восьми годам я знал географию, астрономию и историю в объеме программы 6-го класса. Рано стал читать юношескую литературу: Майн Рида, Марка Твена, Жюль Верна, Диккенса, Дюма, русскую классику и советскую литературу о революции и гражданской войне. В этих книгах герои были именно героями, которые были благородными, добрыми, боролись со злом. В сказках добро побеждает зло. Мы пели песни о революции и гражданской войне. Помню песню «Трансвель». Новое поколение не знает не только эту песню и ту войну.

До войны мы жили в деревянном доме с печным отоплением, приходилось заготавливать 10 куб.метров, пилить и колоть дрова. С малых лет я пилил дрова с папой. В минуты отдыха мы беседовали о жизни, о прочитанных книгах.

Папа воспитал меня атеистом. 

В школе было хорошо поставлено патриотическое воспитание. Даже в учебнике по русскому языку текст упражнения взят был из книги Фадеева «Разгром». Существовали различные бесплатные кружки, особенно оборонные. Мы сдавали зачеты и получали значки «Ворошиловский стрелок», «ГГИ», «ГСО», «Готов к ПВХО». Ходили в тир и стреляли из мелкокалиберной винтовки. В оборонном кружке изучали оружие, топографию и саперное дело. На башне дворца была парашютная вышка, за 15 км прыгали с учебным парашютом. Оборонные значки мы с гордостью носили на левой стороне рубашки или пиджака. Мы их носили как фронтовики после войны свои награды.

В наше время шли местные войны на КВЖД, Италии с Абиссинией (Эфиопия), гражданские войны в Испании, Советско-финская, события на Хасане и Халхин голе. Газеты сообщали об этом, в школе на карте отмечали ход боев. 

Большое значение в моей жизни имело то, что напротив нашего дома была Солодухинская Добровольная пожарная дружина. Пожарные были добровольцы, когда случался пожар, били в колокол и пожарные сбегались в дружину. Быть добровольцем-пожарным считалось почетным, ведь они боролись с огнем и спасали людей. Добровольцами были до революции и до войны. При пожарной дружине был создан пионерский отряд юных пожарных 12-16 лет. Им выдали единые каски, пояс с топором носили над комбинезоном. Нас учили пожарному делу. Летом в деревнях Замостье и Коркузи было по 3-4 пожара. На эти пожары нас не брали, но мы прибегали пешком на пожар и помогали взрослым пожарным. 

В 16 лет нас, подростков, меня и моих друзей Виктора Квяткевича, Костю Разумова, Никиту Соловьева и других перевели во взрослые дружинники. Дома у нас была проведена сигнализация. По звонку «тревога» мы прибегали в дружину в любое время днем и ночью, зимой и лето, в любую погоду. Это был наш долг.

Во время советско-финской войны я с друзьями пришел в военкомат проситься на фронт добровольцами. Нас не взяли, брали студентов в лыжные батальоны. Гатчинский райком комсомола объявил призыв добровольцев для работы на железной дороге в прифронтовой полосе. В рабочую колонну со мной записались Виктор Квяткевич, Костя Разумов, Кот Никитин, Володя Соловьев — нас солодухинцев 10 человек. Размещались в товарных вагонах на станции Ручьи, работали в прифронтовой полосе. Зима была снежная и морозная, расчищали железнодорожные пути от снега, ремонтировали и прокладывали тупики на ст. Кушелевка, Пискаревка, Белоостров. Когда тронулся фронт на станциях Теринокич Выборг до мая 1940г. До Великой отечественной войны было хорошо поставлено патриотическое воспитание и оборонная работа с молодежью, комсомольцы жили под девизом «Думай о Родине, а потом о себе». Мы знали, что будет большая война, и были готовы к ней.

22 июня 1941 г. меня подняли по тревоге в 6 часов утра, перевели на казарменное положение и только в 12 часов узнали, что началась война. Это было неожиданностью, хотя мы ожидали ее.

На третий день войны я со своим другом подал заявление добровольцами на фронт. Много людей приходило в военкоматы с просьбой призвать в армию, еще не получив повестки. До призыва в Красную Армию я работал на оборонных работах в районе Борниц.

Призвали в армию меня 15 июня 1941 года, но направили не на фронт, а повезли на восток, на баржах по Мариинской водной системе. В Казани окончил трехмесячные курсы радистов. Затем опять на восток. С Челябинска в стройбат, в трест ОСМЧ-22, восстанавливали эвакуированные заводы на трудовом фронте.

Работал токарем на ЧТЗ.

Только в ноябре 1942 года направили в Чебаркуль, где сформировалась 51-ПАБр, готовили для участия в Сталинградской битве. В первых числах февраля 1943 года бригада прибыла на юго-западный фронт, но 2.2.43г. закончилась Сталинградская битва и нас направили на Ленфронт. 12 февраля мы прибыли в Ленинград. Воевал я радистом 3-го дивизиона 51-ПАБр. Наша бригада участвовала в Краснооборонной операции, в Контрбатарейной борьбе с немецкой артиллерией. Я был комсоргом дивизиона. Нам комсоргов, собирал пом. начальника политотдела л-т Иванов. Подводил с нами занятия, ставил задачи перед комсомольскими организациями, слушали мы лекции о военном положении и международной обстановке. А после занятий оставались на собеседование, мечтали и обсуждали, какой будет жизнь после войны. Это нас воспитывало. 

25.01.44г. началось наступление наших войск от Пулкова. Бои за Красное Село, освобождение Гатчины, походы боями до Пскова. Затем мощное наступление на Карельском перешейке, освобождение Выборга. Вступил в ВКПРБ. 

С заключением мира с Финляндией, освобождение Южной Эстонии, Моозундская операция, освобождение о. Эзель и жестокие бои на п. Сырва, где закончили войну.

В 1945-46 годы 51-ПАБр размещалась в Эстонии. Тепло вспоминаю начальника особого отдела майора Павлова, который лично руководил нами при прочесывании хуторов от «Лесных братьев» и проводил с нами, комсомольским активом, воспитательную работу. 

Осенью демобилизовался и приехал в родную Гатчину. В 1947-48 годах работал в Гатчинском ГКВЛКСМ — воспитателем и комсоргом РУ-12 и ФЗР-14. В тяжелые послевоенные годы работал с молодежью. С 1949 года на железной дороге на станции Гатчина-Товарная, работал кочегаром паровоза, потом кондуктором грузовых поездов. Меня избрали секретарем партячейки с 1950 по 1954 г. В 1955 окончил 3-месячные курсы МПВО МПС в Балтийске. С 1955 по 1983 годы на станции Гатчина-Товарная был начальником штаба МПВО-ГО гатчинского железнодорожного узла и секретарем партбюро, пропагандистом партучебы народным заседателем. Вел работу в системе МПВО-ТО не формально, на опыте ВОВ, коллектив готовил к работе в военное время. Учился в дивизионной партшколе, три курса университета марксистско-ленинской учебы. 1984-1999 годы работал в ПМС-75, числился рабочим, а исполнял обязанности инженера ГО.

Как секретарь парторганизации считал основными задачами организацию соревнования в коллективе за выполнение плана, борьбу за дисциплину, за человеческие взаимоотношения в коллективе. С 1960 г. вел розыск своей воинской части, своих ветеранов-однополчан. Вел патриотическую работу в школах города. В 1985 году нашел свою воинскую часть, своих однополчан, написал историю 51-ПАБр и пос. Хвойный создал музей 51-ПАБр.

В 90-е окаянные годы не бросил свой партбилет, при запрете КПСС был одним из организаторов в Гатчине РКРП. С 2008 г. состою в КПРФ.

Несмотря на инвалидность, принимаю участие в работе музея 51-ПАБр в ср. школе №2, в его совершенствовании и развитии, и пропаганде патриотизма в детях. Обидно видеть, как 20 лет идет развал всего, созданного нашим народом за годы советской власти, и оборонной мощи Родины.

Вначале я сказал о памяти. Я знаю, что моя жизнь прожита не зря. Я счастлив, что есть мой маленький вклад в оборону нашей родины в Великой Отечественной войны и мой труд.

Память людская коротка.

Дети и внуки будут помнить меня, а друзей и знакомых уже не останется, все ушли в небытие. 

 

Я видел «Гало»

В ночь с 18 на 19 апреля 2011 года проснулся я в 4.10. Повернулся на правый бок, смотрю в окно. Мне в глаза блестит Луна, так ярко, что глазам больно, как если бы посмотреть на солнце. Луна круглая, золотистого цвета, полнолуние, небо — ясное, без облаков, ночь морозная, около -10 градусов. Читать далее Я видел «Гало»

Краски из сказки

Прошлое не возвращается и не повторяется, но память возвращает детство и юность. Какие бы они ни были тяжелые, всегда в них есть чудесные мгновения.

Помню двадцатые годы, немного помню НЭП, частный магазин в доме №25 на Солодухиной улице. На первом этаже он имел два входа, продуктовый отдел и хозяйственный, меня мама посылала за подсолнечным маслом. Ах! Какое это было масло вкусное и очень ароматное, не то что в настоящее время, — оно пахло жаренными семечками. А еще ездил мороженщик с тележкой, на которой стоял голубой деревянный ящик. Мороженое было сливочное, малиновое, клубничное, черносмородиновое или черничное, между двух вафель, на которых были имена, и стоило оно 1, 2, 3 копейки. Читать далее Краски из сказки