«Laimingo»

 
Мои слова — твои сомненья,
Не веришь им, и прошлого забвенье
Мне оставляют седину…
 

"Лайминго" ("Laimingo")

Надежды светлой Призрак,
Живу я мысленно с тобой.
Зачем же ты, неверья признак,
Меня обходишь стороной?
Молчишь всегда и взгляд отводишь,
Не улыбаешься судьбе.
Во сне внезапно ты подходишь
И прикасаешься ко мне.
А я боюсь пошевельнуться
И потерять чудесный сон,
И утром не хочу проснуться,
Не ощутив твое тепло.
Но ты уходишь, исчезаешь,
Не с первым солнечным лучом…
По жизни ты еще не знаешь,
На чье надеяться плечо.
Во что ты веришь — неизвестно,
И где ты прячешься сейчас.
Моя наивность неуместна,
Когда пробьет последний час.
И жду тебя я на рассвете,
Во сне тихонечко придешь. 
Ты ничего не скажешь детям,
Слезой забвенья не всплакнешь.
Но у тебя надежды светлой,
Весенним солнечным лучом
Придет Любовь — и ночью этой
Все в жизни будет хорошо!

апрель 2006 г.
 

 P.S. "Laimingo" — счастливо (перевод с литовского)
 

Будущего нет?

Наташа Жибудо впервые написала в «Гатчинский журнал» четыре года назад, когда училась в пятом классе гимназии «Апекс». Ей было двенадцать лет, и она рассказала о том, как пыталась записаться в группу «Таэквандо».  Сегодня Натали учится во Франции и бывает в России на каникулах. Свой рассказ «Будущего нет?» она прислала на электронный адрес журнала. Мы подумали-подумали, и решили его не сокращать. Читать далее Будущего нет?

Мода на чтение

Ироничная миниатюра эстонского журналиста Андруса Квиряхка, опубликованная в таллиннском русскоязычном журнале «Вышгород» (2002г., №5), на мой взгляд, точно определяет один из сюжетов современной жизни: отношение к книгам и чтению в некоторых, особенно модно и оригинально оформленных, домах. Мало того, факт НЕЧТЕНИЯ подтверждают исследователи и профессионалы, например…

Из интервью писателя Ю.Дружникова, который с 1987 года являлся профессором Калифорнийского университета:

— Значит, с Америки брать пример не надо?

— Надо или не надо — вопрос, который не поможет. Фундаментальные демократические ценности в США сохраняются. Но поколение нового века мало читает, студенты кряхтя и по диагонали отрабатывают обязательный минимум литературы. Мне только что прислали социологическое обследование населения США, в котором отмечены следующие виды «культурных интересов»: театр, танцы, музыка, живопись, кино. А чтение социологи даже в опросник не включили! //Вышгород. Литературно-художественный общественно-публицистический журнал. — Таллинн. — 2007. — № 1-2. — С. 125.

Из сборника «Чтение в библиотеках России». Информационное издание. Вып. 6. Развлекательное чтение в библиотеках. — СПб., 2007, с. 11-12 /по материалам статьи Л.В.Глуховой и О.С.Либовой «Развлекательное чтение в прошлом и настоящем»/: «На протяжении двухсот лет чтение книг занимало разное место в культурной жизни россиян. Долгое время для жителей нашей страны отношение к книге определяло культурный статус человека в обществе. Сейчас имидж «самой читающей страны в мире» несколько поблек. Однако, по данным всероссийского опроса взрослого населения, проведённого Левада-Центром (май-июнь 2005 г.), 29% россиян постоянно читают книги и 42% делают это от случая к случаю, нечитающие составляют 37% населения страны. Среди «активных читателей», по данным Левада-Центра, женщины встречаются чаще, чем мужчины, хотя в группе «не читающих книг» те и другие представлены одинаково.

Неутешительные выводы, только… Не могу не затронуть две темы, явно отрицающие факт НЕНУЖНОСТИ и НЕПОПУЛЯРНОСТИ книги в современном мире.

Тема первая: КНИЖНЫЙ БУМ. Для многих людей книга — это товар, достаточно прибыльный. Вспомните, сколько новых издательств и книжных магазинов появилось, как популярны книжные уличные «развалы» и книжные выставки-ярмарки! С другой стороны, книга становится и предметом дарения, ибо какое разнообразие одних только книг для детей теперь имеется: книжки-игрушки, книжки-подарки и даже книги съедобные!!!

Тема вторая: КНИЖНЫЙ ГОЛОД. Психологически для многих книга — это необходимый глоток воздуха в душном тяжелом мире, где так нелегко сегодня обрести спокойствие и равновесие! Те, кто любит читать… Такого рода людей немало. И еще не вымерли те, кто любит читать именно книгу в традиционном ее, то есть бумажном, варианте. При всех радостях и сюрпризах Интернета, при всех возможностях новых носителей информации традиционная форма, то есть книга изданная, это нечто и предметное, и «лекарственно-оздоровительное». Книга осязаема, она имеет запах, цвет, форму. Читаемая, она впитывает информацию о своих читателях и другим людям рассказывает о тех, кто ее открывал прежде…

Стоп! А теперь можно перечитать рассказ Андруса Кивиряхка «Как избавиться от книг», в котором… Нет, жизнь без книжки в доме СКУЧНА, не правда ли? Это даже дизайнер знает.

Три школы — один номер

Первая школа

Начальная школа №2 г. Красногвардейска (Гатчина) четырехклассная находилась на ул. Володарского, д. №1, двухэтажное деревянное здание серого цвета. До революции усадебный дом стоял в глубине участка ул. Володарского, Театральная (ныне Леонова), ул. Чехова, с северной стороны участок граничил с участком Куприна. Перед зданием двор с кустами сирени, за зданием большой фруктовый сад. В большую перемену мы бегали за яблоками. Сад выходил к ул. Чехова и Варшавской ж.д.

На первом этаже находились актовый зал со сценой и роялем, четыре или пять классных комнат с первого по четвертый класс, медкабинет, учительская, маленькая кухня. На втором этаже небольшой зал с пианино, здесь проходили уроки музыки и пения. Две классных комнаты, в которых учились переростки, по разным причинам не имевшие возможности учиться в обычных классах. Нравы у них были такие, как описано в книге «Кондукт и швамбрание». Там же находился кабинет директора школы Марии Несторовны Чаплыгиной, челн ВКП(б), одевалась в черную кожаную куртку, а по праздникам — красную косынку. Мария Нестеровна была очень строгой, и даже парни-старшеклассники ее побаивались. Преподавала историю.

Классным руководителем в нашем классе была Елизавета Ивановна Лявоска. Проживала в Малой Загвоздке на ул. Колхозной, преподавала нам арифметику и русский язык. Немецкий язык мы учили со второго класса, преподавала его Ельза Леопольдовна. Хотя мы учили язык со 2-го класса, но все равно его не освоили. Мы знали, что это язык наших врагов и не хотели его учить. Нам не объясняли, что надо обязательно знать язык врага. Когда мы перешли в третий класс, немецкий язык отменили во втором классе. Перешли в четвертый — в третьем отменили, перешли в пятый — в четвертом отменили. И только с пятиклассниками урок немецкого стал постоянным. Музыке и пению нас учил Лев Илипархович Соколов, ученик Римского-Корсакова, регент Гатчинского собора. Учителем рисования был Владимир Владимирович Суворов, который после в старших классах будет вести черчение. Носил он пенсне — это очки без оглобель, держатся зажимами на носу и шнурок на одно ухо, теперь такие не носят. На его уроках, когда большинство выполнят задачи, мальчишки собирались около него и показывали свои домашние рисунки или обменивались анекдотам. Учитель рисования курил и не гонял мальчишек, которые курили в туалете. На уроках труда учили шить различными швами, штопать, вышивать гладью и стебельчатым швом. Эти уроки были обязательны для мальчиков и девочек. Эти привитые мне навыки пригодились в жизни. А еще мы выпиливали из фанеры лобзиком различные орнаменты для рамочек и полочек.

Кормили нас бесплатно: чай горячий с булочкой, горячая каша овсяная, ячневая, редко гречневая, а более часто пшенная.

Отопление дома было дровяное печное, в каждом классе стояла большая круглая печь, а в залах по две печи. Дрова заготавливали два истопника, как только уходили школьники домой, а топили печи ночью. Когда мы приходили утром в классы, печи были истоплены и в классах тепло. Зимой верхнюю одежду и резиновую обувь мы оставляли в коридорчиках перед классом. В первом и втором классах тетради были в косую линейку, сперва в частую, а затем в редкую. Тетради и учебники были платные, только весной учебники сдавали в библиотеку, и осенью их выдавали малоимущим бесплатно.

Пионервожатыми были девушки-комсомолки с заводов «Юпитер» и «Рошаля». Одевались они в рубашку «хаки» — юнгштурмовку, юбка черная, портупея — ремень через пояс и плечо, на шее красный галстук. Носили они комсомольский значок: флажок 2х2 см, в центре круг, в котором три буквы КИМ (коммунистический интернационал молодежи). На пионерских сборах разучивали песни: «Орленок», «Партизанская Дальневосточная», читали о Павлике Морозове, о немецком Максе Гольце. Ходили на демонстрации 1 мая и 7 ноября. В школе отмечали годовщину февральской революции, Парижской коммуны. Пионеры носили красные галстуки. Октябрят не было.

В начальных классах в школе не курили, только после школы. Курили не все ребята. Матерные слова не употребляли даже между собой, а выругаться при девочке был большой позор. В третьем классе появился у нас новичок Куреленок Миша (украинец). Однажды в четвертом классе в большую перемену одну девочку обложил матом. У нее все лицо залило краской, и она заплакала. Мишку вызвали к директору, она его стала ругать и сказала, что такие слова нельзя допускать, да еще девочку так обзывать. Куреленок сказал, что папа дома всегда так говорит, и он не понимает, почему ему нельзя тоже употреблять матерные слова. Пришлось директору вызвать отца. Но на другой год Мишка Куреленок ушел из нашей школы.

Ссоры между мальчиками доходили до драки, но все выполняли следующие правила: драться только один против другого, третий лишний и не суется; драться только до первой крови; лежачего не бить, ногами не драться. После уроков на ул. Достоевского играли в войну. В кино ходили у Варшавского вокзала в ж.д. клуб им. Некрасова и на ул. Советской в к/т «Перекоп».

Наполняемость классов — 40 и более учеников.

С третьего класса мы ездили на уборку картошки в колхоз в Большой Загвоздке. А потом на костре пекли картошку, какой она казалась вкусной. А еще ели турнепс, по вкусу похожий на репу. Размер его до 10 см толщиной и длинной 35-40 см.

В школе к праздникам проводили вечера, на которых выступали сами школьники на сцене. А однажды приехал укротитель змей с удавом-питоном длиной несколько метров, белого цвета с коричневыми пятнами. Я поднялся на сцену и потрогал холодное тело змеи. А укротитель обматывал змеей свое тело и снова разматывал. Жутко было смотреть. Стояла зима, змею привезли в большом чемодане в ватном одеяле, обложенной грелками с горячей водой.

Весной 1933 года, после окончания учебы в школу приехал С.М. Киров, секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) на черном открытом «Форде». Сергей Мироцович прошел к директору, а шоферу велел покатать нас, мальчишек, по двору на машине. Мы набились внутрь и даже на подножки. Выйдя из школы Киров сказал нам, что на будущий учебный год у нас будет новая большая школа. Летом территорию нашей школы огородили сплошным серым забором высотой 2 метра. В городе все стали называть «Кировской дачей», это была дача для работников Обкома, но Киров там ни разу не отдыхал. Во время войны дача сгорела, а в настоящее время на этой территории стоят 5-этажные кирпичные жилые дома, целый квартал.

 

 

Вторая школа

Средняя школа №2 — десятилетка. Адрес: ул. Южного Пролетария (Чкалова), дом №2. Двухэтажное кирпичное здание желтого цвета, с высокими окнами по фасаду, здание бывшего реального училища до революции. А перед нами в нем находилось ремесленное училище (в 1930-33гг.). В гардеробе первого этажа остались бетонные фундаменты станков с крепежными болтами. Двор шел уклоном в парк, примыкающий второй корпус стоял перпендикулярно фасаду. По обе стороны вестибюля находились 2 гардероба: для начальных классов и старшеклассников. На первом этаже начальные классы с 1 по 4-й, на втором этаже в классах по основному коридору размещались с 5 по 8-й классы. В третьем корпусе находился на втором этаже большой актовый зал со сценой, в настоящее время он меньшего размера. 9 и 10 классы вход имели с актового зала. В подвальном помещении находилась столовая, химический кабинет, столярные мастерские и мастерские по металлу. По фасаду на втором этаже находились спортзал и физический кабинет, между ними раздвижная стена до потолка, белого цвета. В физическом кабинете парты стояли амфитеатром, кабинет был хорошо оснащен приборами. До революции он был алтарем школьной церкви. На чердаке находились звонница и обсерватория с телескопом.

Литературу преподавал Андрей Николаевич Лукин (погиб во время войны), русский язык вела его супруга Фания Исаковна Гуревич. Учителями немецкого языка были Наталья Львовна Ордынская и Мария Исаковна (фамилию не помню). Физику вел Георгий Николаевич Вородинов, проживал на Красноармейском проспекте, после войны снова жил в Гатчине. Учителем географии был Кирилл Кириллович Хомич, вечный холостях, проживал по ул. Юного Пролетария, дом №7 в однокомнатной мансарде. Кирилл Кириллович знал восточные языки: арабский и фарси, ежегодно летом во время каникул уезжал в Среднюю Азию и на Памир. Хомич участник ВОВ, в 60-е годы проживал в Ленинграде на Красноармейской улице. Однажды я его встретил и был у него дома, но вскоре он умер.

Я очень любил географию и хорошо ее знал. Кирилл Кириллович вел в нашем классе кружок топографии, мы изучали топографические знаки и учились читать по топографическим картам, а практически мы ходили в Приоратский парк и составили план Филькиного озера. Основы топографии, полученные мной в этом кружке, пригодились мне на фронте. Из предметов я любил географию, химию и историю.

В подвале школы были мастерские. В столярной мы изготавливали табуретки и вешалки для одежды. В слесарной мастерской мы изготавливали молотки, угольники и кронциркули, а также в мастерской были токарный и сверлильный станки.  

Историю нам преподавала Вера Анатольевна Голткевич. Директорами школы были:

в 1933-35гг. Чаплыгина Мария Исаковна,

в 1935-38гг. Маклаков Николай Львович,

в 1938-41гг. Фрутбин Вениамин Абрамович.

До нашей средней школы № 2 в здании размещалась «Единая трудовая школа» в 20-е годы.

С 1930 по 1933 год в здании было училище «Фабрично-заводского ученичества им. Ленина». Училище готовило молодых ребят рабочих специальностей: слесари, токари, штамповщики и другие для заводов Гатчины и Ленинграда. В народе этих ребят звали «рабзайцы».

Когда наша школа въехала в это здание, то ФЗУ переехало в двухэтажное каменное здание желтого цвета по адресу: ул. Урицкого, дом №2. Это здание существует в настоящее время.

В школе были бесплатные различные кружки: спортивные разных видов спорта, пения, рисования, вышивания, драматический. Даже в классах мы разыгрывали короткие пьески, скетчи, читали стихи, ставили пьесы на исторические темы французской революции, Парижской коммуны, гражданской войны.

На школьных вечерах ставили пьесы, выступал школьный хор, проходили выступления на сцене актового зала, построения спортивных пирамид. В школе был большой струнный оркестр, который вел Лев Илинархович Соколов. 

Уроки физкультуры проходили не только в спортзале, но и на воздухе, во дворе школы или Приоратском парке. Мы очень любили кататься зимой на лыжах: левее школы — Пьяная горка. А еще был спуск, который называли «перекидые». Это овраг у Филькина озера напротив вышки. Съедешь по крутому склону вниз в овраг, а затем тебя вынесет на противоположном склоне вверх из оврага и через дорогу, и снова спуск в Филькино озеро. А еще катались у Приоратского дворца. На уроках физкультуры мы бегали, отрабатывали прыжки через планку вверх, прыжки в длину, тройной прыжок, играли в волейбол и баскетбол, делали упражнения на шведской стенке. А еще было модно строить спортивные пирамиды, с которыми потом на школьных вечерах выступали на сцене. 

Весной, когда стает снег, в большую перемену играли в лапту с маленьким мячиком и битой. Это очень азартная игра, почему-то забытая после войны.

В подвале школы была столовая, в которой с первого по четвертый класс кормили бесплатно, а с 5-го — за плату. Младшим давали сладкий чай с булочкой, манную или пшенную кашу. Я очень любил кислые щи со снетками.

У нас был не только шахматный кружок, но устраивали классный и общешкольные турниры. Чемпионом школы по шахматам был Игорь Судьбинин (погиб в ВОВ). Чемпионом школы по прыжкам в высоту был Лавринович (погиб в ВОВ), который прыгал не ножницами, а с переворотом через спину. Только он умел тогда так прыгать.

В актовом зале для старшеклассников устраивали вечера танцев под патефон, баян или струнный оркестр. Танцоры танцевали и разучивали вальсы, падекатр, падепатинер, польку, танго и фокстрот. 

После окончания учебного года устраивали выставки нашего творчества: рамочки, полочки из-под лобзика, вышивки, модели транспорта и машин, даже был ткацкий станок, рисунки. Я один раз нарисовал старый и «новый быт» — колхозный трактор, наше большое поле, а крестьянин на лошади, узкую полоску.

В школе была хорошая библиотека, а еще в городе была детская библиотека на проспекте 25 Октября, дом № 3 (ныне новая гостинца). В кино ходили на ул. Советской, в к/т «Перекоп» или в клуб «Некрасова». На наиболее интересные фильмы убегали с уроков. Помню такие фильмы: «Абрек Заур», «Праздник святого Иоргена», «Потемкин», «Путевка в жизнь». Шли фильмы и с участием американских артистов Мери Пикфорд и Дуглас Фербенкс. Кинофильмы были черно-белые и немые, под рояль, играл тапер. 

Весной в хорошую погоду некоторые ученики сбегали с уроков в Приоратский парк. Спросишь куда пошел, в ответ — «на дальнюю», т.е. сбежал с урока. Осенью ездили в колхоз убирать картошку, было очень весело.

В школе были пионерская и комсомольская организации, проводили собрания и пионерские сборы, разучивали песни, собирали металлолом, макулатуру, старые книги. В праздники торжественно ходили на демонстрации, 1 мая и 7 ноября со знаменем, красными флагами, пионеры шли под барабаны, горн и фанфары, с красными галстуками. В школе тоже носили красный галстук. В начале 20-30 годов галстук завязывали узлом, а в конце 30-х годов появился специальный зажим, продевали в него концы галстука и сзади зажимали зажимом с зубцами, на лицевой стороне его был нарисован костер и надпись «Всегда готов».

В нашей школе учились дети репрессированных: два брата Лавриновичи, Наташа Лавровская. Школьники и учителя к ним хорошо относились и никто не считал их детьми врагов народа. В нашей школе учились дети организаторов компартии в Гатчине Ким и Светлана Рокк Лакк, выпускники 1939-1940 уч.годов.

До ВОВ была хорошо поставлена военно-патриотическая работа. Мы знали, что советский союз находился в империалистическом окружении. Мы были воспитаны на книгах и фильмах о гражданской войне. Шли войны: события на КВЖД, война Италии против Абиссинии (Эфиопии), гражданская война в Испании, советско-финская война 1939-40гг. Все это воспитывало нас, школьников, в патриотическом духе. Мы были морально готовы к будущей войне. В школе работали военные кружки, учили стрелять не только из пневматических, но и мелкокалиберных винтовок, изучали устройство винтовки, ручного пулемета и ручных гранат. В оборонных кружках сдавали нормы на значки: «ГТО» — «Готов к труду и обороне», «Ворошиловский стрелок», ПВХО — «Готов к противохимической обороне», ГСО — «Готов к санитарной обороне». И мы гордились теми, кто имел все 4 значка, и носили их на левой стороне рубашки или пиджака, как потом после войны фронтовики носили свои награды (ордена и медали). Большинство наших мальчиков по окончании школы пошли в военные училища, и многие дослужились до полковников.

Полученные в кружках школы военные знания пригодились мне в армии, помогли осваивать военное дело, например знание ручного пулемета: в 1941 г. при переходе из Ленинграда до г. Горького я был пулеметчиком на барже.

Школа организовывала экскурсии в Гатчинский дворец, в музеи Ленинграда — Эрмитаж, Русский музей, Военно-морской, Зоологический и Этнографический. Устраивали культпоходы в зоопарк, ТЮЗ и цирк. Также проводились экскурсии на гатчинские заводы с целью ознакомления с производством: на завод «Рошаля» в формовочный и литейный цеха, в Гатчинскую типографию, в цеха артели «Юпитер» (ныне завод «Буревестник»), на пилораму на ул. Солодухина (мебельный комбинат). 

Война разбросала всех по Союзу. Наша школа стояла разрушенная. Примерно в 1960 г. здание Реального училища восстановили и в него переехала ср.шк. №4 с пр. 25 Октября.

Встречи одноклассников

1) В 1961 г. в помещении школы собрались бывшие ученики ср. шк. №2, выпускники 1939-40 и 1941 годов из трех параллельных классов. Приехали от каждого класса по 15-20 человек. Это была первая большая встреча. 

Но фотографий не имеется, пленки были потеряны.

2) В 1978 г. в 4 ср. шк. торжественное собрание посвящено 80-летию со дня рождения Реального училища, присутствовали 5 чел., учащихся 2 ср. шк.

3) В 1981 г. собрались директор школы Фрутбин В.А., преподаватели Каминер, Гуревич, Воронов и 16 учеников.

4) 13.04.1986 г. в 4 ср. шк. торжественное собрание; преподаватели Каминер и Гуревич, ученики Соколов, Симаненок, Тихомирова.

5) 31.10.1998 г. 100-летие Реального училища, 4 ср. шк. Торжественно отмечали в гатчинском Доме культуры. Для учеников 2 ср. шк. выделили 25 мест, были разосланы пригласительные билеты. Наши ученики прибыли в здание школы, но нас никто из представителей школы не встретил. Мы собрались в школьной столовой (2 фото), и опять никто из руководства школы не пришел к нам. В ДК было полно гостей, в том числе руководство Гатчины, директора и учителя других школ, выпускники школы №4. Много выступлений было посвящено истории Реального училища и самой школы №4. Школа №4 долгие послевоенные годы была единственной средней школой, из ее стен выпускники стали знамениты. Она этого заслуживает. Но о том, что до ВОВ в этих стенах находилась ср. шк. №2 ни слова не было сказано. О том, что наши учащиеся, участники ВОВ — тоже не было об этом сказано.

Наши представители шк. №2 были возмущены этим отношением. Из мужчин были 2 человека: я и  Кожин В.Н. Я со своими палками не мог подняться на сцену, мы поручили выступить Кожину В.А. Он выступил и сказал, что школа №4 заслуживает похвал и дифирамбов, но нельзя забывать о том, что в зале присутствуют ученики ср.шк. №2, которые учились в стенах Реального училища. Сегодня присутствуют 25 человек, мужчин 2 человека, т.к. много погибло на фронте или уже после войны, и мы обижены, что об этом никто ничего не сказал.

Третья школа №2

После 1941 года и ВОВ долгие годы в Гатчине не было средней школы №2. В 1986 г. в микрорайоне Аэродром по адресу: ул. Слепнева, д. 2, первого сентября во вновь построенном здание открылась снова школа №2.

Школу возглавил директор Виктор Васильевич Ломакин. Все эти годы школа участвует в различных олимпиадах и конкурсах, ее ученики занимают призовые места. В школе имеется музей, посвященный авиации. Музеем руководила старший преподаватель Валентина Алексеевна Баркинова.

1 сентября 2006 года школа отмечала свое 20-летие.

Фольклор

Раз прислал мне барин чаю и велел его сварить. А я от роду не знаю, как проклятый чай варить.

Взял я чай на скору руку, весь я высыпал в горшок, на приправку перцу, луку и петрушки корешок.

Чай мой вышел — объеденье. Раза два прокипятил и немного в украшенье сверху маслица подлил.

Чай готов — извольте кушать — снял я с барина пальто. Молодец же, будь исправен. Чай вари в день разов пять и на праздничек получишь от меня рубликов пять.

Пять рублей ведь денег много. С ними можно загулять и Марфуша Недотрога меня будет уважать.

Слышу, барин расходился, меня в комнату позвал, в волоса мои вцепился и таскал меня, таскал. За работу не уважил, даже память потерял…

Совет да любовь!

Осень вступила в свои права, подсказывая человеку, чем полезнее всего заняться.

Нынче отмечается Год семьи. Вот и мне вспомнился День семьи. В стародавние времена, еще родители рассказывали, был такой День семьи, когда по деревням ездили сборщики податей за оброком. Наша-то деревушка на Псковщине далеко от города находилась. Всего-то в ней было девять домов, значит, девять семей проживали. Сборщики обычно осенью приезжали, когда урожай уже был собран и крестьянам было что подать.

Город надобно кормить, одевать, там все нужно было. Чтобы был учет и порядок, стали переписывать все трудоспособное население в каждом доме. Переписали всех в нашей деревеньке, пока дошли до самого последнего дома. А в нем жил одинокий человек в годах. Вот и нарушилась отчетность. Как его записать? Семьи-то нет, а трудоспособность — есть. Думали-гадали да решили дать холостяку кличку — «живой комок», потому что он не дает никакого приплоду. Что-то вроде лопаты без черенка: сила есть, а подача не работает.

Стали у одинокого мужчины допытываться, чем живет, интересуется. Но оказалось, что у него интерес к жизни утрачен да болезни одолели — гастрит, импотенция.

Словно приговор для него прозвучал диагноз врачей. Всей деревней его жалели, так повелось с отрочества, когда после смерти матери юноша остался один. Летом — скотину всей деревни пас, по очереди его кормили в разных домах.

Вот и я за свою жизнь наблюдаю, как это трудно человеку в одиночку, хоть мужчине, хоть женщине. Как будто интерес к жизни потерян, воля парализована: день прошел и ладно. О том, как дальше жить, какие планы строить, и в мыслях нет. Мне кажется, у таких людей внутренняя аура отсутствует. Я очень сочувствую таким людям.

Зато семейным хоть и трудно, но интересно живется. Если в семье подрастает двое или трое деток, то у таких родителей и организм работает как часы, энергия, фантазия, стремление к чему-то хорошему для себя и своих близких не дают расслабиться.

Дети тоже нет-нет да дадут какую-нибудь встряску: то в плохую компанию сынок попадет, то травму дочь получит — всем надо помочь, все уладить. В плане у родителей и дом построить, и из сына кормильца вырастить. Вот и получается, что человек семейный полной жизнью живет. Как только дети выросли, надо и им помочь с собственным жильем, дочери подсказать, посоветовать в выборе мужа, сына женить.

А там и внуки пойдут, да такие хорошие, как ангелочки, да на папу с мамой похожие, да еще имя детям дадут в честь бабушки или дедушки. Так и вся жизнь заново повторяется, только на новый лад.

Все трудности прежние забываются, помнится только все самое хорошее.

Вот и свадьбы на Руси издавна осенью справляли, в октябре. Когда все с полей и огородов уберут, последний сноп в поле поставят — тут и честным пирком да за свадебку.

Совет да любовь!

Жизнь как лето пролетела…

С творчеством Татьяны Бариновой мы познакомили читателей в летнем 2008г. номере "Гатчинского журнала".

Нынешней осенью мы встретились с Татьяной Ивановной в Гатчине. Она представила целый неопубликованный сборник своих стихов. Удивительно искренних, теплых, добрых, чуть-чуть ироничных и таких оптимистичных…

"Я разная — веселая и грустная, трудолюбивая и ленивая, добрая и сердитая, но я настоящая, самое главное — не фальшивая.

И в стихах все обо мне, ведь они же мои и написаны при различном настроении, состоянии. По сути, стихи — это своеобразный дневник", — рассказывает Татьяна Ивановна.

Татьяна Ивановна выросла в деревне в трудовой семье целинников. С детства много трудилась, помогая родителям по хозяйству.

Как-то летом Таня помогала на утиной колхозной ферме. Внезапно началась гроза, и утята буквально рассыпались по речке, прячась от страха в камыши. Утятница была на ферме, и она вплавь стала собирать малышню. Все кругом грохотало и сверкало, было страшновато, поэтому, наверное, этот страшный случай запомнился хорошо. Но собрала всех, их на ферме пересчитывали ежедневно, а было ей тогда 10.5 лет. Так, наверное, воспитывалась ответственность.

— Я была веселой и озорной девочкой, — вспоминает Татьяна, — дружила большей частью с мальчишками, рогатка всегда была при мне, еще у нас были медные трубочки с загнутым сплющенным концом, так вот, туда со спичек серы насыпали, затем вставлялся под углом согнутый заранее гвоздик с резинкой. При резком спуске вылетал огонь, ну и звук тоже был нехилый. В общем, пугач это был настоящий.

Углубляясь в воспоминания, Татьяна Ивановна рассказывает об играх:

— Зимой это были санки, коньки. Коньки папа мне прямо на валенки закреплял, вернее, стягивал свиными ремешками намертво. Являясь домой, я их снимала вместе с валенками, сушила тоже вместе. Просто так кататься мне было скучно, мы устраивали гонки, играли в хоккей, где нередко я стояла на воротах, а шайбой у нас была обыкновенная консервная, пустая, конечно, банка, превращающаяся постепенно в жестяной блин. Ушибов и синяков хватало. Но я никогда не хныкала и не жаловалась. Однажды я придумала прыжки через вмерзшие в лед мостки. Все дальше и все выше. То, что инициатива наказуема, я поняла уже в детстве, но не унялась. Хорошо подпрыгнув, я по грудь провалилась в воду, сушилась у подружек, чтоб маму не волновать.

Я с детских лет люблю рыбалку, — продолжает Татьяна Ивановна. — Как это здорово: Встретить рассвет с удочкой, увидеть, как просыпается новый день, увидеть зарю, оживление в природе, появление звуков, услышать пение только-только проснувшихся птиц. Как же они умеют радоваться новому дню, солнышку! Это ни с чем несравнимо!

Когда утренний туман клочками тут и там, мне и сейчас кажется, что это тучки ночевали на земле.

Папа мой не любил ловить рыбу удочкой. Он ставил сети, рыбачили мы с ним и на Дону, и на Цымлянском водохранилище. Рыбки и раков, в общем, я повидала. Папа мой и солил, кстати, классно.

Детство пролетело. Началась взрослая трудовая жизнь. Вначале -профтехучилище и работа на заводе, затем техникум, замужество, рождение дочери Наташи. И, наконец, выдвижение на работу в Обкомпрофсоюза, заочное обучение в Ленинградской высшей профсоюзной школе культуры.

И все эти годы — творчество. Стихи, сценарии, организация праздников — без этой деятельности Татьяну Ивановну было невозможно воспринимать.

Она писала по зову сердца, сочиняла и на заказ для друзей, близких, руководства.

Стихи Татьяны Бариновой исполняла Алиса Фрейндлих, звучали в программе Ирины Мирошниченко "Бенефис актрисы" на творческих вечерах в Волгограде.

9 октября у Татьяны Ивановны Бариновой — юбилей. Ей исполнилось 60 лет, и своего возраста она не скрывает, а о юбилее пишет с мягкой иронией:

 
Что такое юбилей?
Это день, когда все вместе,
День цветов, даров, гостей
И, немножечко, день лести…

Мы поздравляем Татьяну Ивановну от всей души.

Желаем ей и ее доченьке Наталье доброго здоровья и новых творческих удач!

* * * 

Мне в мире пестром и загадочном,
Где правит зло,
На умных, добрых и порядочных
Всегда везло.

Перед собой лукавить нечего,
Какой была,
Моя открытость и доверчивость
К друзьям вела.

И недовольство жизнью, службою
В себе глуша,
Всегда подпитывалась дружбою
Моя душа.

Порой строга, порой небрежная
К мирским делам,
Любила искренно и нежно я, —
И тем жила.

Вот и теперь, в годину трудную
В моей судьбе,
Рвусь не в толпу я многолюдную,
Тянусь к тебе.

Тянусь к друзьям и в час безрадостный
В душе светло… —
Ведь мне на умных и порядочных
Всегда везло…

10.08.98г.

* * *

Отлюбила, как отпела, 
Отзвенела, отцвела, 
Жизнь, как лето, пролетела, 
Удержать я не смогла.

По житейским топкам-кочкам
Торопясь бежала, шла 
И годочки, как грибочки, 
Все в лукошко собрала.

Было весело и трудно, 
Только что тут говорить, 
Если я из серых будней
Могла праздник сотворить.

И во многом преуспела, 
Заводилою была, 
И плясать, и петь умела, 
Только хныкать не могла.

А теперь согнулась спинка
И ночами не до сна, 
На лице моем морщинки, 
На висках же седина.

Да, конечно, постарела, 
Хотя старость не звала, 
Только солнышко не село 
Да и я не отжила…

28.08.98г.

* * *

Я сегодня сполна плачу
За ошибки в оценке чувств, 
Не помогут ничьи слова, 
Заверенья, что я права, 
Ни лекарства и ни врачи
Не помогут, как ни кричи…
Душой сохну, как в зной трава… —
Ну а с виду, как все. Жива…

05.03.94г.

* * *

Автобус жалким паралитиком
Дрожал и полз среди дождя, 
В салоне шел спор о политике
И о зарвавшихся вождях,

О депутатских полномочиях, 
О всяких льготах для чинов, 
О том, что видим мы воочию, 
О лжи больших говорунов.

Прорезал спор гудок от пристани, 
Там шли суда сквозь дождь, туман.
А в споре выплыла вдруг истина, 
Что наша жизнь — сплошной обман.

И после этого не спорили, 
Ряд пассажиров поредел, 
Те, кто остались, только вторили:
"Да-да, повсюду беспредел

И нищета при ценах бешеных…"
Только не слыша люд родной, 
Смотрел с листовок поразвешенных
Избранник их очередной.

04.12.93г.

 * * *

Прекратив с собою спор, 
Зажгу маленький костер, 
Не из веток, плашек, 
А из писем наших.

Будто легкий ветерок
Раздувает костерок —
Так трепещет пламя, 
Любви нашей знамя.

В этом знамени-огне
Мои чувства… И ко мне…
Жарко полыхают, 
Что же я вздыхаю?..

Даже самый долгий путь
Завершится где-нибудь, 
Но смотрю я грустно,
Как сгорают чувства…

Стала вновь душа немой —
Догорел костерик мой, 
Только пепла горка.
Боже мой, как горько…

02.12.91 г.

 

Городская осень

Стучится осень дождиком в окно,
Разит прозрачные серебряные стрелы,
И облетели тополя давно,
И ветви их беспомощны, несмелы.
Теперь неона яркие огни
Главенствуют на улицах повсюду,
В огромных лужах пляшут фонари,
Гримасы корча суетному люду.
Теперь рекламы кажутся важней,
Искрится ими весь проспект широкий,
Меж стрел дождя, среди пустых аллей
Метался лист кленовый одинокий.
И даже лось зелёный у ворот
Под вечер светится созвездием небесным
И кажется фантомом бестелесным,
Мечтающим отправиться в полёт.

Россия 2108. Путешествие в Гатчину

Фантастический рассказ

Побывав на антикварном аукционе, проходившем в центре Петербурга, и выручив за раритетный Гатчинский журнал неплохие деньги, Алина решила отпраздновать это дело, пригласив свою подругу Карину посетить тот дальний район Петербурга под названием Гатчина, где она проживала и откуда недавно переехала в центр Петербурга Карина. Они сели в скоростной наземный экспресс на магнитной подушке на одной из станций, которая когда-то в давние времена называлась Балтийским вокзалом и откуда когда-то ходили очень медленные трясучие составы, называемые электричками. Экспресс плавно и быстро за несколько минут донёс их до одного из отдалённых от центра огромного мегаполиса района под названием Гатчина.

— Да, а когда-то именно здесь и начинался небольшой отдельный городок, — тихо и задумчиво сказала Алина, глядя на старинные Ингербургские ворота. Они, вместе со зданиями бывших военных казарм, сохранившись как памятники старины, казались маленькими, милыми, почти игрушечными по отношению к современным высоткам, сверкающим в солнечных лучах стенами радужных оттенков из современных материалов. Крыши высоток были то шарообразно закруглены, то прокалывали небесную синеву острыми многогранными блестящими пирамидами и в солнечных лучах переливались как бриллианты. Осенний денёк конца сентября выдался солнечным, с небольшой переменной облачностью. В районе отмечался праздник — День района Гатчина. Старожилы и общество краеведов поговаривали, что по старинке это можно считать 312-годовщиной города Гатчина. За это общество краеведов в народе уважительно прозвали староверами. Воздушные коридоры для пролёта аэромобилей над Гатчиной в этот день были закрыты. Зато в небе на разных высотах проплывали, зависали или устремлялись под самые облака разноцветные и самых причудливых форм воздушные шары и дирижабли с большими красочными растяжками, на которых красовались достопримечательные места Гатчины.

Ближе всех к подругам на небольшой высоте медленно проплывал оранжевый воздушный шар с развевающимся рекламным полотнищем, зазывающим посетить Большой Гатчинский дворец и парк с Белым озером. Решение было принято сразу, и подруги пошли по широкому проспекту по направлению к дворцу. Они вошли в исторические Адмиралтейские ворота и восторженно вскрикнули. Их взгляду открылось живописное зрелище. По глади Белого озера, как огромные изящные белые лебеди, ходили парусные суда восемнадцатого века. Они подходили к террасе-пристани и принимали желающих покататься под романтическими парусами.

Пристань была заполнена людьми, среди которых выделялось много иностранцев. Там же на заднем плане на установленном помосте полумесяцем расположились музыканты в одеждах восемнадцатого века, в белых париках и исполняли произведения Екатерининской эпохи. Грациозные парусники на водной глади, по берегам раскрашенный талантливой художницей — осенью старинный ландшафтный парк, а в голубом небе над ними разноцветные воздушные шары и прекрасная классическая музыка, всё это создавало фантастически-сказочный эффект. У ступенек террасы-пристани возле самой воды на стапеле стояла подводная лодка — похожая на ту, что сконструировал и испытывал на Белом озере Степан Карлович Држевецкий. Желающие за определённую сумму с инструктором могли побороздить подводные просторы озера. Благо последняя чистка его проходила восемь лет назад и скрыться лодки под водой было где.

— Ну, с чего начнём — обратилась Алина к подруге.

— Давай вначале покатаемся на одном из парусников, а затем посетим дворец. Там, говорят, очередные залы после реставрации открыли, и теперь их стало где-то около сотни или больше.

— Да, за день вряд ли обойдешь, и, говорят, красиво очень и максимально приближенно к историческим интерьерам.

— А мы несколько залов обойдём, а целостную картину можем получить, посетив там же голографонный зал и просмотреть ускоренный сеанс.

И они пошли по направлению к террасе-пристани, а я в этот момент подумал, что История развивается непредсказуемо, но всё-таки не хочется быть пессимистом. Иначе зачем тогда жить человечеству. Человечество должно верить в лучшее и стремиться сделать лучшим это будущее. И тогда, может быть, для начала в Гатчинском парке вновь оживут некогда живописные каналы и влюблённые пары будут путешествовать на лодках под многочисленными красивыми ажурными мостами, а в чистой воде будут плавать рыбешки, а не бутылки, не тряпки и прочий ужасный мусор…

 

Призрак гатчинского неба

В последние годы российские газеты одна за другой перепечатывали невероятную историю о загадочном Белом парашютисте — призраке, который приходил на помощь летчикам и парашютистам, терпящим бедствие в небе. Ажиотаж вокруг неведомого обитателя небес начался с публикации питерского журналиста Николая Черкашина. В ней, в частности, приведены рассказы известных спортсменов парашютного спорта. Вот как описал свою встречу с Белым парашютистом Василий Максимович КРАСНОВ: "Мы ночью прыгали на Памир, самое главное в горах — найти более-менее удобную площадку для приземления. А меня понесло в такие дебри, что в прямом смысле слова костей не соберешь. И ничего не могу поделать — потерял ориентировку. Нутром чую: вот-вот гробанусь. Вдруг вижу, впереди меня кто-то летит. И так хорошо видно его — белый, да еще при свете Луны. "Давай за мной!" — кричит. Я стропы натянул — и за ним. Думал, кто-то из наших площадку заметил. И вот выводит он меня на крохотный "пятачок" между каменистых клыков с одной стороны и пропастью — с другой. Сажусь, как муха на блюдечко! И купол так удачно каменистый клык накрыл, что и гасить не пришлось, и на ногах устоял. А мой проводник спланировал в пропасть. Только и увидел белый верх его парашюта. Все наши приземлились удачно — неподалеку. Вот и гадай, кто это был?.."

Еще одну подобную историю рассказал в Киеве заслуженный мастер спорта СССР Виталий Чередниченко:

— Я шел на побитие рекорда по затяжному прыжку. За километр до точки раскрытия парашюта услышал истошный вопль: "Рви кольцо!" Рванул машинально, невольно подчиняясь команде и инстинкту самосохранения. Рекорд, конечно, не побил, но спас себе жизнь, потому что автомат высоты оказался неисправным.

— Кто же вам крикнул?

— А вот это самое непонятное. В небе, кроме меня, никого не было. Точнее, не должно было быть. Но откуда-то вынесло парашютиста во всем белом. Я успел его заметить, когда поднял голову, чтобы осмотреть свой купол. С земли его никто не видел.

Подобных историй публиковалось достаточно много. Одним из последних Белый парашютист якобы спас в Аргунском ущелье в Чечне Героя России Сергея Борисюка.

Многие пытались разгадать тайну небесного призрака. Но абсолютно все журналисты всего лишь перепечатывали в разных вариациях статью Николая Черкашина, и везде публиковалась одна лишь самая первая версия появления Белого парашютиста: "… в Царском Селе в стенах бывших казарм лейб-гвардии, а ныне Военно-морского инженерного училища курсанты-моряки поведали давнюю училищную легенду про то, как глухими ночами можно увидеть на плацу белую фигуру, которая, расстелив по асфальту парашютный шёлк, вяжет стропы "бесконечной петлёй". Откуда взялся призрак таинственного парашютиста в стенах Военно-морского училища? А вот откуда.

В тридцатые годы нашего столетия в этих старинных корпусах на Кадетском бульваре формировалась одна из первых в СССР воздушно-десантных бригад. Десантники жили в тогдашнем Пушкине, а прыжки совершали в районе Гатчинского аэродрома.

Был среди них настоящий сорвиголова, бесстрашный и дерзкий Иван Волкорез. Славился он своими затяжными прыжками — дольше всех летел к земле камнем, не раскрывая парашюта, и только за несколько секунд до, казалось бы, неминуемого удара рвал кольцо и конечно же приземлялся самым первым, что в воздушно-десантных войсках весьма ценилось.

На краю учебного поля стояла заброшенная церковь, на колокольне которой размещался командно-наблюдательный пункт. И вот однажды Иван Волкорез поспорил с друзьями, что раскроет парашют на высоте этой колокольни и благополучно приземлится.

— Как только мои сапоги с крестом на макушке поравняются, так купол и развернётся.

Засекайте!

А поскольку Иван Волкорез не верил, как подобает комсомольцу, ни в Бога, ни в чёрта, ни в китайский чох, то поклялся он при этом страшной божбой:

— Чтоб мне на землю больше никогда не ступить!

Так оно и вышло — никогда больше его стопы не коснулись земли-матушки.

Все ахнули, когда на высоте креста полыхнул белый купол и … пошёл вверх, вознося смельчака подальше от земли. Только его и видели!

Вообще-то потом и видели. Но только те, кто терпел бедствие в небе. Многим тот "белый парашютист" жизнь спас: кого предупредит об опасности, кому крикнет, что делать…

Говорят ещё, что Ивана Волкореза можно увидеть в московском метро на станции "Площадь Революции". Там среди перронных скульптур и стоит отлитый в бронзе парашютист. Вроде бы позировал ваятелю не кто иной, как десантник-стахановец Иван Волкорез".

Попытки найти ещё хоть какое-нибудь упоминание о Волкорезе ничего не дали, словно его и не было. Ни в официальных документах, ни в мемуарах летчиков и парашютистов, служивших в 30-е годы в Гатчине, такого имени не упоминается, хотя, если верить Николаю Черкашину, личность это незаурядная. Зато очень часто звучит другое имя — Николай Евдокимов. И вот здесь легенда обретает материальное подтверждение и обрастает подробностями.

В энциклопедии Санкт-Петербурга о Евдокимове сказано не много: "ЕВДОКИМОВ Николай Александрович (1909-1938), летчик, парашютист, капитан (1937). Окончил летную школу (1930). Служил в 1-й отд. эскадрилье особого назначения (Гатчина). Совершил первый в истории рос. парашютизма затяжной прыжок (22.5.1932; 600 м свободного полета за 14 с), установил рекорд мира по затяжным прыжкам (16.6.1934; 7900 м за 142 с). Организатор массового парашютного спорта. Погиб при испытании самолета. Похоронен на старом гор. кладб. в Гатчине. На доме, где жил Е., — мем. доска (Гатчина, ул. Горького, 8/10)".

В мемуарах ветеранов парашютного спорта и десантных войск Николай Александрович упоминается как человек-легенда. Он появился в нашем городе летом 1931 года, после окончания Борисоглебского летного училища. Здесь он получил назначение в первую Краснознаменную эскадрилью имени В.И. Ленина. Почти сразу увлекся прыжками с парашютом, прошёл обучение у основателя парашютизма и десантных войск Леонида Минова, а вскоре уже мог обучать этому молодых летчиков. В историю Николай Евдокимов вошёл как выдающийся мастер и исследователь парашютного дела. 22 мая 1932 года он выполнил первый в Советском Союзе прыжок с длительной задержкой раскрытия парашюта, зафиксированный в качестве первого всесоюзного рекорда по затяжным прыжкам — 600 метров свободного падения. Самолет Евдокимов оставил на высоте 1200 метров, а полет с нераскрытым парашютом продолжался 12 секунд. Это был не просто рекорд, а важный экспериментальный прыжок: ведь тогда никому не было известно, как повлияет длительное свободное падение на организм человека, не было известно, как добиться устойчивого положения, как управлять своим телом в свободном падении. Нередко в то же время можно было услышать: при первом же прыжке на задержку сердце не выдержит; не дай Бог попасть в плоский штопор — не выйдешь до самой земли! И вот доказано обратное: сердце прекрасно выдерживает, и из штопора умелому спортсмену не так уж сложно выйти.

Николай Евдокимов заложил и разработал основы поведения парашютиста в воздухе. Он первый понял, как важна роль рук в управлении телом, и в дальнейшем сам падал, прогнувшись в пояснице, с плотно сжатыми ногами и разведенными в сторону руками. Такое положение тела парашютиста во время падения с нераскрытым парашютом напоминало прыжок пловца в воду с вышки и получило название "ласточка Евдокимова". Этот стиль падения долго применялся нашими парашютистами. "Ласточка Евдокимова" была известна среди лётчиков не менее чем "петля Нестерова". Вот что рассказывал сам Николай Евдокимов о своем очередном рекордном прыжке совершенном 2 августа 1933 года: "Как только я покинул самолет, от какого-то непроизвольного движения меня стало вращать. Стабилизировать падение удалось выбрасыванием рук в стороны; на высоте 5500 метров я попал в первый тонкий слой облаков. Облака стремительно ушли вверх. От быстро возраставшего давления появилась боль в ушах, и, чтобы уравновесить давление, пришлось громко кричать. Внизу второй слой облаков. Я падал устойчиво, только несколько покачиваясь из стороны в сторону в упругой струе встречного воздуха. Но вот после какого-то движения меня снова начало вращать. Так я падал метров 400, потом восстановил устойчивое положение и попал во второй слой облаков. В облаках трудно было сохранять устойчивое положение тела. Кислородная маска налезала на очки, стекла которых сразу запотели. Сняв маску и очки, я продолжал беспорядочно падать, и только выскочив из облаков, сразу прекратил вращение и начал внимательно следить за секундомером. В конце падения я неожиданно попал в грозовое облако. И тут началось что-то кошмарное. Сильные воздушные вихри швыряли меня из стороны в сторону, безжалостно крутили. Но я упорно следил за секундомером. Когда облако осталось вверху, я раскрыл парашют".

А 16 июля 1934 года Николай Александрович установил новый мировой рекорд, спрыгнув на высоте 8100 метров, он падал 7900, не раскрывая парашюта. Это были 142 секунды падения! Евдокимов был действительно мастером экстра-класса. Такие прыжки требовали огромного мужества и физической подготовки. В марте 1935 года, пытаясь побить рекорд Евдокимова, погиб датский парашютист Джон Транум. Намереваясь прыгнуть с десятикилометровой высоты, он умер на высоте 8000 метров от недостатка кислорода.

В 1934 г. Николай Александрович первым получил серебряный знак мастера парашютного спорта. А в 1935 он один из немногих парашютистов был награждён орденом Ленина.

Евдокимов был известен не только своими выдающимися достижениями. Это был очень опытный и грамотный преподаватель. Гатчинские курсанты считали за счастье учиться у самого Евдокимова. Со своими учениками Николай Александрович подолгу и тщательно разбирал прыжки, полёты. За свою недолгую жизнь он воспитал десятки инструкторов и сотни профессиональных парашютистов. Многие выдающиеся спортсмены были обязаны ему своими достижениями. Николай Евдокимов подходит под образ отважного небесного сорвиголовы и спасителя. Он действительно был несколько бесшабашным. Вот что рассказывает о нём Лариса Суханова — дочь командира эскадрильи, в которой служил Евдокимов: "У меня дома до сих пор хранится оригинал фотобюллетеня, в котором опубликованы снимки его первого мирового рекорда. Он совершил его в 1933 году. Я об этом знаю наверняка еще и потому, что тогда за штурвалом самолета был мой отец. Он занимался обучением испытателей. 2 августа Евдокимов совершил даже два рекорда: рекорд высоты и затяжки прыжка. Он покинул самолет на высоте 6900 метров без кислородного прибора и падал, не раскрывая парашюта, 6400 метров. Тогда его свободное падение длилось 115 секунд". Евдокимов часто бывал в доме Сухановых в Гатчине. Там парашютисты жили и тренировались. Пенсионерка вспомнила, как отец перевоспитывал своего ученика. Выяснилось, что в начале летной карьеры испытатель позволял себе лишнее в употреблении спиртного. У Ларисы Сухановой даже хранился письменный выговор, в котором отец отчитывал летчика за очередную пирушку. В 50-е годы Суханова передала бумаги вдове Николая Евдокимова Екатерине Мараказовой. Та создавала музей погибшего мужа. В нем хранились и личные вещи летчика: именные часы, летный шлем, фотографии. Но позже, по словам пенсионерки, все экспонаты были утеряны.

Николаю Евдокимову также приходилось испытывать много военных технических новинок. В Гатчине на северной окраине аэродрома находился ангар филиала конструкторского бюро П. И. Гроховского. Здесь были новинки грузовых парашютов, десантного снаряжения и другие новые объекты, подлежащие испытаниям. Летчиков и парашютистов неоднократно привлекали к испытаниям десантной техники, парашютов и новых самолётов. Все испытания были связаны с огромным риском. 11 января 1938 года Николай Евдокимов совершал испытательный полёт на новом самолёте УТ-1. С историей создания этого летательного аппарата связано немало трагических катастроф и скандалов. Уже много позже в наши дни выяснилось, что гатчинские летчики летали на самолётах, не испытанных в аэродинамических трубах. Конструкторы-арестанты в закрытых "шарашках" по требованию военного руководства искали оптимальный профиль крыла и другие конструктивные решения непосредственно в лётных условиях, для экономии времени. И лётчики-испытатели становились попросту подопытными камикадзе. Простой в изготовлении, но очень сложный в пилотировании УТ-1 проходил долгие испытания и доработки. За свою непредсказуемость УТ-1 называли "небесной блохой". Подковать "небесную блоху" Евдокимову не удалось. Самолёт потерпел аварию и отважный пилот погиб.

Став легендой при жизни, Евдокимов стал легендой и после гибели. Есть все основания думать, что это он и есть загадочный Белый парашютист — гатчинский покровитель всех, кто покоряет небо.