Я был свидетелем

Время летит. С возрастом у каждого человека из памяти выветриваются события прошлых лет. Сменяются поколения, и молодые люди о многом не знают и не понимают причин прошедших событий. События и причины Второй мировой войны неправильно трактуются некоторыми политическими сторонами. Очень о многом забылось, а свидетелей и участников остается все меньше. О событиях в 1929г. на КВЖД даже мои сверстники не помнят и не знают. Сейчас в СМИ больше печатают воспоминания малолетних, а их память отрывочна и субъективна.

Хочу рассказать о событиях, в которых я был свидетелем или в какой-то степени участником. В моей жизни было три рубежа, связанных с Карельским перешейком.

1. Советско-финская война 1939-40 годов

До революции Финляндия была провинцией России, но с большой автономией. Балтийский флот России базировался не только в Кронштадте, но и портах Ревель (Таллин) и Гельсинфорс (Хельсинки) в Финляндии. Рабочий класс в финских городах поддерживал русскую революцию и создавал отряды красной гвардии.

В декабре 1917г. сейм Финляндии объявил о независимости страны, а 4 января 1918 г. ВЦИК советской России признал независимость Финляндии и издал декрет, подписанный В.И. Лениным. Но народное правительство Финляндии недолго просуществовало. Отряды красной гвардии были разбиты. Финская буржуазия в союзе с русскими белогвардейцами при поддержке немецких войск захватила власть. Проводился жестокий террор против левых сил, несколько тысяч были расстреляны. С территории Финляндии постоянно велись нападения на пограничные районы Карелии, велись заброски разведчиков и диверсантов.

В 1920г. отряд курсантов интершколы в 200 человек лыжников во главе с руководителем финской компартии Тойво Антиканена прошел в глубь Финляндии, в районе Рованиемы уничтожил базу финских националистов. Я читал книгу об этом походе «Падение Кимас-озера». В Финляндии все годы велась националистическая пропаганда против СССР. Компартия была запрещена и работали в подполье. В 1934г. Т.Антикайнен был арестован и отбывал каторгу. До 1937г. президентом был Свинхувуд, а также политики Танкер, Рюта и военный руководитель барон Маннергейм, вели антисоветскую пропаганду.

В 20-х годах была создана националистическая организация «лапуасцев». Затем она была преобразована в военизированную организацию «Шюцкор». Основу ее составляли зажиточные крестьяне средней и новой Финляндии, буржуазия, торговцы и интеллигенция. Шюцкор проводил идеологическую обработку населения через СМИ и практическую военную подготовку своих членов. В сознание народ внедрялся лозунг «Великой Финляндии», минимальная программа захвата Карелии и Карельского полуострова, а максимальная — захват и объединение всех финно-угорских народов «до Урала и Алтая».

Существовала постоянная угроза военного конфликта. Агрессивные взгляды финских политиков поддерживались Англией, а с приходом к власти в Германии фашистов существовало постоянное взаимодействие военных ведомств и поставки вооружения из Германии.

Советское правительство понимало, какая угроза была Ленинграду. Граница с Финляндией проходила в 32 километрах от Ленинграда по реке Сестра. Сестрорецк и Белоостров были пограничными  пунктами. Такое расположение границы было определено «Брестским миром» и Тартуссским мирным договором. Наше правительство во главе с товарищем Сталиным стремилось обезопасить свою территорию, предлагало создать договор Скандинавских стран о ненападении и нейтралитете, «Балтийский пакт» о нейтралитете и взаимопомощи. В 1938году и неоднократно в 1939  приглашало финскую правительственную делегацию. Но все переговоры не дали результата. Об этих переговорах печаталось в советских газетах.

Так как граница проходила так близко от Ленинграда и была опасность артиллерийского обстрела города, советское правительство предложило отодвинуть границу от города на 50-70 километров на Карельском перешейке, а взамен предложила отдать территорию в Карелии передать в аренду полуостров Ханко. Началась Вторая мировая война. Германия захватила Польшу, создалась угроза нападения на нашу страну. Финское правительство саботировало переговоры и отказалось от советских предложений. Создалось военное противостояние. Нам надо было отодвинуть границу от  Ленинграда, а финны, подстрекаемые фашистской Германией, готовы были начать войну за захват Карелии.

26 ноября 1939г. произошел обстрел советской территории. 30 ноября 1939г. после артподготовки красная армия начала наступать на Финляндию на Карельском перешейке. Я помню, как в Гатчине начался гром артподготовки, что стреляли артиллерия фортов Кронштадта. В городе Красногвардейске (Гатчина) и в Ленинграде была введена светомаскировка. В вечернее время окна завешивали одеялом, уличное освещение лампы заменили на синее, в трамваях в вагоне поставили по две синие лампы, только были видны цветные лампочки обозначения номера трамвая. К светомаскировке население было приучено ранее проводившимися учениями МПВО. Ленинград стал прифронтовым городом. Красная армия прорвала приграничную оборону финнов и продвигалась по 5-7 километров в день. Но финны ожесточенно сопротивлялись. Зима началась рано, много выпало снега, и зима была без оттепелей, морозы доходили до -40градусов.

Командование считало, что война будет маневренной, как в Гражданскую войну, а оказалась затяжной, позиционной. Финны укрепили населенные пункты, а оставляя их, сжигали здания. Масса озер, соединенных речками и незамерзающие болота, хвойные и смешанные леса затрудняли передвижение войск. Красная армия была не готова вести бои в таких условиях; войны были одеты в шинели, на голове суконные буденовки, которые не защищали от мороза, на ногах ботинки с обмотками. Пришлось войска переобмундировывать, выдавали шапки-ушанки, полушубки и валенки. Ночевать приходилось в снегу. Было много обмороженных. Лыжи у солдат были узкие и длинные, проваливались в рыхлом снегу и неудобные при действиях в лесу.

Финны действовали небольшими отрядами, ночью. Они были тепло, но легко одеты. Лыжи у них были широкие и короткие, на них было удобно передвигаться по лесу. На ногах кожаные, на меху полусапожки «пексы» имели загнутые носы и жестко крепились к лыжами, и двое шерстяных носков. А у наших солдат крепления лыж были мягкие, из брезентовых ремней или только поперечные ремешки, и лыжи часто сваливались с ног. У финнов многие были вооружены автоматами (пистолет-пулемет «Суоми») и ножами. Наши солдаты мерзли в снегу, а на морозе ослабляется бдительность. Финны ночью подкрадывались и вырезали целые отделения. Местность минировали, а в снегу трудно было обнаружить мины. На вершинах сосен и елей в белых масхалатах сидели снайперы — финские «кукушки», которые в первую очередь выбивали командиров. 11 декабря был занят поселок Терийоки (ныне Зеленогорск). Через неделю после начала войны началась запись добровольцев в лыжные батальоны в Ленинграде, Москве, Вологде, Перми. В первую очередь брали спортсменов-лыжников и студентов. Я со своим другом Виктором Кветкевичем пошел в наш горвоенкомат с просьбой взять нас добровольцами в лыжный батальон, но нас не взяли. Я учился, а друг работал. Из моих соседей и друзей на фронт попали Берхатовы: Борис на Балтфлот, а Федор в 370 стрелковом полку служил. Гриша Щекотов воевал танкистом, с войны пришел с медалью «За отвагу», что было редкостью. Коля «граф» Корнеев погиб.

В Терийоках было создано народное финское правительство. Его возглавил финский коммунист Куусинен. В состав его вошли финны-эмигранты, карелы и финны Ленобласти. На нашей Солодухинской улице проживал участник Гражданской войны и создатель колхоза на нашей улице Иван Сугияйне, он был призван в армию и вошел в состав правительства Куусинена.

После того, как меня не взяли добровольцем в лыжный батальон, в газете «Красногвардейская правда» было объявление, что райком комсомола набирает добровольцев для работы в прифронтовой полосе. Это была путевая колонна. Из нас, солодухинцев, записались я, мой друг Виктор Квяткевич, Костя Разумов, Иван Карасев, Костя (кот) Никитин, Володя Соловьев, человек десять и две девушки. Набор был из города и района и других районов. Привезли нас на станцию Ручьи, это уже была прифронтовая полоса. Разместили в товарных вагонах. И мы под руководством железнодорожников стали оборудовать вагоны под жилье. Поставили круглые вагонные печки, пилили доски и укладывали в двухэтажные кары и пилили дрова, растопили печки, когда уже было темно.

Некоторые из ребят достали водки, а водка продавалась в 100-граммовых бутылочках «шкаликах». Некоторые из ребят достали только одеколон, мне тоже предложили, но пить одеколон не стал. Выпили, позакусывали рукавом. Когда получали дрова, получалась буза — ребята из разных районов подрались и в темноте дрались даже поленьями дров. На другой день побитые не знали, кто кого бил. Ночь мерзли, спали вповалку, одетые, прижавшись друг к другу. Дневальные не были назначены, во многих вагонах печки погасли.

На второй день нас полностью зарегистрировали, выдали удостоверения и аванс. Получили валенки, пары рабочих руковиц, телогрейки и ватные брюки. Назначили дневальных. Кормили нас на фабрике-кухне, обеды были хорошие, вкусные и сытные. При работе на морозе съедали по два обеда.

Работали мы по расчистке снега на станции «Ручьи», «Пискаревке» и «Кушелевке». В течение недели мы спали на общих нарах. Нам дали плотника, и мы сколотили отдельные двухэтажные топчаны. Выдали полностью постельное белье, жизнь наладилась. Когда была возможность, питались три раза в день. Наша работа — расчистка стрелок и тупиков от снега и укладка деревянных шпал и рельсов под новые тупики. Несколько раз выезжали в район Белоострова. На всех железнодорожных станциях вокруг Ленинграда, в том числе и в Гатчине, все свободные пути были забиты железнодорожными воинскими эшелонами, а в тупиках стояли вагоны с воинскими ж/д спецформированиями. До войны был один выходной — воскресенье. В пятницу кто хотел, мог поехать домой, если не дежурил дневальным. А вечером в воскресенье надо было вернуться… Зима была суровая, снег и морозы. Мы находились в прифронтовой полосе. На финляндском вокзале и на улице Гражданке военные и милиция проверяли документы. Я ездил домой каждый выходной, а некоторые отсыпались в вагонах. Однажды я ехал домой, и после работы на морозе в вагоне поезда меня разморило, и я проспал, проехал Гатчину Варшавскую. Поезда возили паровозы. Проснулся на остановке Прибытково. Выскочил на улицу. Мороз, темно. Вокзала нет, только будка кассира. Стал стучать. Спросил, когда будет поезд на Гатчину. Оказалось, я ехал на последнем поезде, а на Гатчину только в пять часов утра. Сидеть на платформе негде, замерзнешь. Решил идти домой по шпалам. Домой я пришел в пять часов утра. Родители меня уже не ждали.

Война затянулась, наши войска уперлись в укрепления финнов, линию обороны Маннергейма. Минные поля, заграждения из колючей проволоки, противотанковые надолбы, железобетонные или гранитные пирамиды высотой 0,5-1 метра и железобетонные доты с пушками и пулеметами. Доты были засыпаны снегом, и их было трудно обнаружить. Танки застревали на подходах и наших солдат финны подпускали ближе, а затем расстреливали. Наши войска несли большие потери. Много было обмороженных, особенно после ранения. Ленинградские больницы превратились в фронтовые госпиталя. Я видел, как к Мечниковской больнице по железнодорожной ветке прибывали санитарные поезда с раненными. Воинских сил Ленинградского военного округа не хватало для прорыва линии Маннергейма.

Прибывали эшелоны из Москвы и Прибалтийского военного округа с дивизионными и полками тяжелой артиллерии. В феврале начался штурм линии Маннергейма. Авиация бомбила доты, к танкам закрепляли сани с бронещитками, на них сидели наши солдаты. Тяжелая артиллерия била прямой наводкой по амбразурам дотов. С 11 февраля начался штурм укреплений, было прорвано три линии и наши войска начали штурмовать укрепления финнов вокруг Выборга. Нашу путевую колонну перебросили в Терийоки (ныне Зеленогорск), мы вели ремонт ж/д путей.

Когда наша путевая колонна находилась на территории, освобожденной от финнов, мы видели на обочинах дорог и железнодорожного полотна таблички на колышках с надписью «Мины». Было много снега, из-за этого трудно было разминировать. Нас предупреждали, что опасно сходить с дороги и тропинок, можно подорваться на мине.

В Выборге на домах были надписи мелом на стенах «Разминировано — Волков». В газетах «Правда», «Красная звезда», «Вечерний Ленинград», «На страже Родины» печатались очерки о героических поступках красноармейцев, статьи и стихи фронтовых корреспондентов газет и поэтов Тихонова, Дудина. Впервые стал печатать стихи поэт Твардовский — «Василий Теркин». Многие командиры, участвовавшие во время Великой Отечественной войны, прошли военную практику в этой зимней войне с Финляндией: Корпанос, Мерецков, Говоров, Попов, Одинцов, Федюнинский, Михалкин, Евстигнеев, Симоняк. Командиры моей 51-ПАБо полковники Модзалевский, Аексенов, Потифоров, Витте тоже участники финской битвы.

13 марта 1940г. был взят Выборг, и финская делегация запросила мир. 13 марта 40г. прекратился огонь. В войсках финских участвовали добровольцы из Швеции, Норвегии и Прибалтики. Англия готовилась направить в Финляндию экспедиционный корпус и напасть из Турции на Кавказ и захватить Баку, лишив Советский Союз нефти. Но успешное наступление наших войск сорвало эти планы.

По заключению мирного договора СССР отодвинул границу за Выборг, получил острова в Финском заливе и в аренду под военную базу полуостров Ханко. В апреле 1940г. нашу путевую колонну перевели на станцию Кавантасари, пригород Выборга. Мы восстанавливали ж/д пути вокруг Выборга.

В первых числах мая 1940г. за мной приехал отец, забрал меня и Виктора Кветкевича. Остальные ребята вернулись в Гатчину в конце мая. В 60-е годы в газете «Гатчинская правда» была статья одного из участников нашей эпопеи, фамилию его не помню, только проживал он в деревне Тихковицы.

2. Освобождение Карельского перешейка в 1944 году

В 1941 году финские войска совместно с фашистской Германией участвовали в нападении на СССР. Шли ожесточенные бои. И только на старой границе, где имелись полевые укрепления, удалось остановить вражеские войска. С 1941 по 1944гг. держала оборону 23 армия и в ее составе Карельский укрепрайон.

В конце апреля 1944 года нашу 51 отдельную Красносельскую, Краснознаменную Пушечно-Артиллерийскую бригаду сняли с позиций под Псковом, где мы стояли в обороне. Наша бригада имела на вооружении 152мм пушки-гаубицы, стрелявшие на 18 км. Бригада имела 36 пушек. Командовал бригадой гв. п-к И.П. Потифоров, нач. штаба бригады м-р Науменко, нач.памтотдела Б.П. Федоров. Я служил радистом 3-го дивизиона. Наш ж/д эшелон прибыл под Белоостров в первых числах мая на Карельский перешеек.

51-ПАБр заняла оборону в районе Белоостров-Медное озеро. Соорудили наблюдательные пункты, вырыли оружейные окопы. В течение месяца вели наблюдение и уточняли расположение финских оборонительных сооружений и вели пристрелку целей. Чтобы замаскировать количество прибывших войск в батареях из четырех пушек пристрелку вело одно орудие, запрет на радиосвязь.

Для прорыва обороны финнов на Ленфронт прибыла 21 армия третьего формирования, в нее вошли 30 гвск, 97 и 109 СК и 3-АК. В 3-АК прорыва вошла 51-ОПАБр.

21А наносила главный удар на Выборгском направлении, а 23А в составе 115 и 98 СК вводились в прорыв, штаб 51-ПАБ находился в Осиновой роще. Управление 3-го дивизиона размещалось в палатках, в начале мая ночи были туманные и мокрые. Рядом с нами находилась минометная батарея, так, ночью финны вырезали всю батарею. На каждую нашу батарею завезли по 5 боекомплектов 1БК-60 выстрелов. Конец мая установилась теплая погода. 9 июня 1944 г. утром началась артподготовка, пехотинцы провели разведку боем, но наступление не началось, но артиллерия весь день вела обстрел на разрушение целей, укреплений, блиндажей, командных пунктов противника и длилась 10 часов.

10 июня в 5 часов утра вновь началась артподготовка и длилась 2 часа 20 минут. Огонь вела вся артиллерия, минометы и закончилась огнем «Катюш» и полеты нашей авиации. Наш передний край был обозначен желтым дымом. В 8 час. 20 минут гвардейцы 30гв. СК под командованием генерал-лейтенанта Н.П. Симоняка пошли в атаку. Артиллерия перенесла огонь вперед. Наша 51 ПАБр поддерживала своим огнем 30 гв. СК. В 12 часов дня часть наших батарей начала входить в прорыв, а остальные продолжили вести огонь. Наш командир бригады гвардии п-к Потифоров П.П. требовал, чтобы наши батареи поддерживали пехоту в наступлении не только огнем, но и колесами, т.е. часть орудий двигалась за пехотой и при необходимости открывала огонь. В первые сутки войска продвинулись на 5-15 км. Финны ожесточенно сопротивлялись, но массированное наше наступление было мощным и порыв наших гвардейцев очень стремительным.

Войска двигались по параллельным дорогам, по которым также отступал противник. Мы не знали, кто двигается рядом. Однажды, выйдя из леса, обнаружили движение колонны по параллельной дороге, изготовились к бою, но оказалось — наши. Наступление шло успешно, за 2 дня было освобождено 80 населенных пунктов. 11.06.44г. Москва салютовала 20 артзалпами из 224 орудий войскам Ленфронта.

12 июня наши войска преступили к штурму новой линии финских укреплений, шедшей от берега Финского залива Метсякюля, Мустамяки, Кивеннапы и далее до Ладожского озера. Наша 51 ПАБр действовала в районе Кивенапы. Финские ДОТы прикрывались минными полями и гранитными противотанковыми надолбами. Из ДОТов велся перекрестный огонь. ДОТы были трехэтажные: на поверхности амбразуры для пушек и пулеметов, ниже казармы личного состава и склады боеприпасов, а на третьем уровне артскважины и электростанции, железобетонные перекрытия 2 метра. ДОТы соединялись траншеями с отдельными огневыми точками. Командование приняло решение прорывать финскую линию обороны в одном месте на Приморском участке; на этот участок ночью, скрытно, переместили артиллерию, создав мощный кулак. Противник не ожидал такого сосредоточенного огня. Укрепления были разрушены, и в прорыв вошли наши войска, хотя и по всей обороне противника шло наступление. Наша 51 ПАБр также вела огонь по ДОТам под Кивенипой (Первомайское). Но противник слабо отвечал. Разведчики пехотинцы обнаружили, что укрепления противник бросил, оставив только заслон. Финны, узнав о прорыве на Приморском участке, побоялись окружения и ушли. Накануне я побывал в финском ДОТе, захваченном нашими гвардейцами, и лично видел несколько: они были прочными, шла авиабомбежка основных ДОТов.

В этот же день я встретился со своим другом детства разведчиком 190 гв. СП Федором Бархатовым, с которым не виделся с мая 1939 г. Но это была наша последняя встреча, через день Федя погиб.

Двигаясь на Выборг, нам пришлось прорывать три линии укреплений, вести огонь наших пушек ежедневно. Озерные дефиле затрудняли движение. Дороги проходили по перешейкам, когда с одной стороны озеро, болото или скала, или лес. Финны поджигали брошенные дома, а у многих домов лежали у дороги брошенные вещи, упакованные ящики. Но наше наступление было столь стремительным, что противник бежал, все бросив.

Я держал радиосвязь по радиостанции РБ, она состоит из двух упаковок, работают два радиста. Связь держали микрофоном. На штыревую антенну связи не было, так как местность пересеченная, скалы. Типовую антенну растягивать на колышках некогда и неудобно. Для антенны мы приспособили изолированный медный провод и канат на 5-10 метров, привязывали камень, закидывали на дерево, а надо уходить — сильно дергали и снимали антенну. При вражеском обстреле от осколков прятали рацию и голову в выемку под скалой, а туловище и ноги оставляли снаружи. Окапываться было трудно — грунт твердый, часто каменный и некогда. Скалы были гранитные.

Отделение радистов взвода управления 3-го дивизиона состояло из пяти человек, к-р отделения сержант Горбунов, старшие радисты мл. с-т Бурков Николай и я, В.П. Симоненок и два радиста Рухман и Машинец. Имелось 3 рации РБ и РБМ в двух упаковках и РП-12 в одной упаковке, питание к радиостанциям: два аккумулятора 2-НКН-22 и 3 сухих батареи БАС-60. Для улучшения работы рации, улучшения слышимости и дальности действия мы добавляли еще одну батарею БАС-60. В батареях дивизиона было по 2 радиста и две радиостанции 13-Р в одной упаковке. Все радиостанции в дивизионе могли работать в сети на одной волне.

У финнов была хорошо разветвленная сеть дорог. Дороги были грунтовые, но твердые, асфальта не было. На дорогах были указатели населенных пунктов. Для меня были знакомы названия населенных пунктов, так как я до войны читал книги «Операция «Трест» и «Падение Кимас-озера». Эти названия вызывали романтическое чувство знакомства с местностью, по которой мы проходили. Но романтику вызывала красота природы: скалы и озера. Но кругом витала смерть от снарядов, мин и налетов авиации.

В четвертой батарее вражеский осколочный снаряд взорвался при ударе в вершину дерева и целый расчет орудий 9 человек были убиты осколками снаряда. Я видел, как батарея подверглась авиабомбежке немецких самолетов, и тоже было убито и ранено 10 человек. Были убиты и ранены телефонисты при восстановлении связи при обстрелах.

18 и 19 июня шли бои на подступах к Выборгу. 20.06.44г. Выборг был освобожден. Много было разрушено зданий в 1941 и 1944 годах. Выборгский вокзал был разрушен. Наши войска сумели за 10 дней с боями пройти от Белоострова до Выборга, на что в 1940 году зимой потребовалось 3 месяца.

В Выборге ранило моего друга радиста Филенкова, ему ранило обе кисти при обстреле из пулемета из самолета «Мессершмитт». В Выборге наш дивизион имел наблюдательный пункт на башне железнодорожной водокачки ст. Кавантасари. А наши пушки вели огонь через Выборгский залив по району Тиенхаара (ныне поселок Калинина). 20 июня 1944г. Москва салютовала войскам Ленфронта, освободившим с боями г. Выборг, 21-А, 23-А, 13-ВА и 3-АК.

Штаб 51-ПАБр разместился за Выборгом, поселок Куоккала, на берегу озера Кэрстене в замке Маннергейма, бывшем здании санатория Куоккала. 51-ПАБр была награждена орденом Суворова II степени и командир бригады гв. п-к Потифоров И.П. тоже был награжден орденом Суворова II степени. Офицерам и солдатам командир бригады вручил ордена и медали. Я был награжден медалью «За боевые заслуги».

Июнь, июль и август шли ожесточенные бои по освобождению островов в Выборгском заливе и северо-западнее г. Выборга, где вела бои и наша 51-ПАБр. Соорудили НП и огневые позиции, построили землянки. Котлованы для них пришлось взрывать противотанковыми минами, затем вручную зачищать. Пилили сосны и ели, притаскивали их тракторами и делали накаты над землянками в 3-4 ряда. А внутри обшивали землянки. Разбирали брошенные финские дома. Бревенчатых домов у финнов не было, а строили они каркасы дома из брусьев. Снаружи и внутри каркас обшивался в три слоя: рубероидом, картоном и бумагой. Противник был отброшен от Выборга за 15-30 км, но наступление застопорилось, финны ожесточенно сопротивлялись, местность благоприятствовала обороне противника: болота, озера и скалы.

С командиром 8-й батареи в июле капитаном Пуховым В.И. мне пришлось ходить в разведку. С ним были два радиста и два разведчика. Мы перешли Сейман-канал по камням, воды было мало, финны взорвали выше шлюзы и вода понизилась. Мы сопровождали штаб стрелкового полка в районе высоты 51,0. Там мы попали под обстрел шестиствольного миномета, попали на открытой местности. Укрыться негде, обстрел начался внезапно, мы попадали. Радиостанция у меня полетела из-за спины через голову. Радиостанция «РБ» оказалась прочной и не вышла из строя. Мы оказались перед финскими укреплениями. Финны открыли минометный и пулеметный огонь. Осколки от артиллерийского снаряда летят вверх и в стороны, а от взрыва мины разлетаются во все стороны и режут поверхность земли, поэтому более опасны. Страшно, когда ты не укрыт и вокруг одновременно сразу рвутся мины. Все тело колотит, вцепился руками за траву, а все равно всего тебя колотит. Так мы лежали, пока пехотинцы обошли врагов и с тыла их не уничтожили. Было очень страшно.

Весь август шли бои с переменным успехом. 5 сентября прекратился огонь. Финская делегация подписала договор о перемирии.

Мне неоднократно приходилось во время войны, на фронте, встречаться гвардейцами 190 гв. СП. Они были участниками обороны Ханко в 1941 году. Хочу пересказать то, что они мне рассказывали.

Когда начались бои на Ханко, финны засыпали нашу территорию своими листовками с самолетов и агитационными снарядами, которые взрывались в воздухе и листовки сыпались. Листовки были из тонкого, но твердого картона и не размокали на дожде. Листовки были размером 5х10 см, желтого, зеленого и красного цвета. Они являлись пропуском в плен. Финны обещали райскую жизнь в плену, хорошую кормежку. После неудачных штурмов прислали личное послание командующего барона Маннергейма с предложением сдаться. Такая наглость возмутила командование базы.

Ханковцы решили дать ответ ему в духе «Письма запорожских казаков турецкому султану». У командующего базой генерала Кабанова собрались командир 9 СБр п-к Симоняк Н.П., нач-к политотдела Романов, поэт Дудин, художник Пророков и еще представители моряков. Послание было ответом Маннергейму на предложение о сдаче. Ответное послание было приправлено солеными морскими выражениями и прибаутками и все пересыпано крепким, изощренным русским матом. Полностью текст его никогда не публиковался после войны, чтобы не оскорблять финнам память Маннергейма, которого они считают героем Финляндии. Послание ханковцев барону было размножено, и листовки были разбросаны над территорией финнов. Больше финны не предлагали сдаваться в плен. Усилились обстрелы артиллерией, а в финских листовках были только угрозы.

На всю жизнь запомнились финские названия населенных пунктов: Райвола, Ойнилы, Куоккала, Метсакюлька, Кивеннапа; теперь они все переименованы.

«Мы вернулись к тебе, родная земля.

Мы вернули тебя Родине, родная земля.

Мы навек прогнали врага.

Нашей кровью полита родная наша земля».

Автор

Владимир Симаненок

Ветеран ВОВ, мемуарист, родился 22 апреля 1922 года в г. Красногвардейске, как в то время называлась Гатчина. Несмотря на то что Владимир Павлович был прикован к постели, он продолжал писать свои воспоминания. Ушёл 20 марта 2016года, не дождавшись своего «ленинского» дня рождения 22 апреля и любимого Дня Победы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *