К 215-летию Гатчины — Та ли это Марья Ивановна?!

Мне, например, интересны любые воспоминания о Гатчине, а вам? Даже если… Ценность запечатленных воспоминаний в том, что это — авторский текст. В котором отражены и манера речи, и стиль повествования. Что касается ПРАВДЫ ЖИЗНИ, то, естественно, Очевидец и Свидетель высказывается в соответствии со своими вкусами, пристрастиями и настроением, умалчивая или дорисовывая эпизод, который ему запомнился.

В качестве примера РАЗНЫХ воспоминаний об одном сюжете из гатчинской жизни начала ХХ века приведу свидетельства четырех человек. Сам факт, объединяющий данные воспоминания, из разряда курьезно-экзотических, — ОРИГИНАЛЬНЫЙ! А запомнили его двое детей, юноша и писатель А.И.Куприн. Дети — это Александр Алексеев (1901-1982) и Ксения Куприна (1908-1981); юноша — это будущий журналист и литератор Борис Киселёв (1896-?). Александр Иванович Куприн (1870-1938) — как его называли — «Всероссийский гатчинский житель» в 1911-1919гг.

С фрагментами воспоминаний А.Алексеева (художника и знаменитого режиссера-аниматора) подробнее я случайно ознакомилась в этом году. Оказывается, их семья, т.е. мать-вдова с тремя сыновьями жили в Гатчине в 1908-1914гг. По первоначальным материалам исследования краеведа В.А.Кислова, проживали они в домах, расположенных в прямоугольнике улиц Ксениинской (ныне — ул.Леонова), Николаевской (ныне — ул.Урицкого), Елизаветинской (ныне — ул.Достоевского) и Александровской (ныне — ул.Володарского). Все строения на данной территории принадлежали одному владельцу, а прописаны были Алексеевы по двум адресам: ул.Ксениинская, д.10 и ул.Александровская, д.10.

Согласно описанию Александра Алексеева, квартира, в которой они жили, находилась на первом этаже трехэтажного (двухэтажного?!) дома. Выходит, что дом этот размещался на том месте, где теперь находится беседка и сквер у Дома ветеранов № 1. То есть на углу улиц Достоевского и Володарского.
С 1902 года по разным адресам временно проживал в Гатчине А.И.Куприн. А в мае 1911года — то есть ровно 100лет назад! — семья Куприных приобрела дом № 19 по улице Елизаветинской. Ныне этого дома нет, а тут построен дом № 21 по улице Достоевского. Возможно, что лишь деревья мы здесь видим те самые, то есть «купринские»?

Получается, что здания, в которых жили семьи Куприных и Алексеевых, находятся в одном микрорайоне Гатчины. И это позволяет предположить, что речь во всех, ниже упоминаемых текстах, идет об одной экзотической «особе», столетие назад также проживавшей в Гатчине именно ЗДЕСЬ. Это Мария Ивановна, или Марья Ивановна — «капризуля» с характером, но умная и шустрая, ТАЛАНТЛИВАЯ, потому что… Другой она быть не могла!

***

aalekseev1913Из воспоминаний А.Алексеева: «Иногда к нам заходил Петрушка или цыган с медведем, которого звали Миша, и обезьянкой Марией Ивановной. Один итальянец вместе с шарманкой приносил ворону, которая предсказывала будущее. В глубине двора, во флигеле, жил денщик лейтенанта кирасирского полка; он держал двух борзых. Вскоре к зверинцу прибавился еще трехмесячный медвежонок. Он выходил во двор и играл с Владимиром. Медвежонок нас умилял серьезностью, которую сохранял при любых обстоятельствах, и добродушием, с которым позволял себя «гипнотизировать», несмотря на близкое присутствие закованного в цепях мастифа. От флигеля пахло все сильнее и сильнее; хозяин выдворил денщика и зверей, а флигель стал сдавать на лето Крестной». (Алексеев А.А. Забвение, или Сожаление: Воспоминания петербургского кадета //Киноведческие записки — 2001 — № 55 — с.295).

Из воспоминаний К.Куприной: «Многих четвероногих героев отцовских рассказов я хорошо помню.

Про обезьянку Марию Ивановну отец написал маленький рассказ, малоизвестный. Могу добавить, что назвал он ее так, чтобы досадить какой-то неприятной ему даме, которая, рассердившись, перестала посещать наш дом, и таким образом цель была достигнута. Привезла в Гатчину обезьянку Лидия, дочь отца от первого брака, которая была старше меня на шесть лет и жила у своей матери в Петербурге. У нее тоже была, видимо, наследственная любовь к животным. Кажется, ей велели избавиться от натворившей бед обезьянки, и она сейчас же подумала об отце.

Об одной «слабости» Марии Ивановны Лида умолчала. Обезьянка не могла равнодушно относиться к шуму шелка и поэтому набрасывалась на женщин, одетых в юбку из такой материи.

Я вспоминаю Марию Ивановну баюкающей щенка. Она держала его головой вниз и нежно прижимала торчащий вверх хвостик к своей мордочке. Щенок отчаянно визжал, но подойти к ней в эти минуты было невозможно. Это поведение навело отца на мысль, что у нее какая-то женщина, наверное, отняла детеныша. Чтобы отвлечь ее от щенка, я отдавала Марии Ивановне свои игрушки, которые она немедленно превращала в груду мусора.

Как-то приехал в Гатчину наш верный друг клоун Жакомино и предложил взять безобразницу к себе на обучение. У него как раз был задуман цирковой номер с обезьянкой.

Мария Ивановна оказалась способной и умной ученицей, и Жакомино был в восторге от нее.

Наступил день премьеры. Все шло хорошо. Мария Ивановна проделывала все, что делал клоун, — сальто, курбеты, скачки и гримасы. Номер часто прерывался смехом и аплодисментами. Но вдруг за барьером показалась запоздавшая дама в красивом шуршащем платье, отороченном мехом. Мария Ивановна, не слушая окриков Жакомино, в два прыжка через манеж очутилась около дамы и сорвала с нее юбку, укусив притом ее за икру. Получился скандал. Жакомино приговорили к четырем дням ареста и возмещению убытков. Так окончилась карьера обезьянки.

О ее дальнейшей судьбе после неудавшегося дебюта в цирке мне рассказал журналист Борис Михайлович Киселев, с отцом которого Куприн дружил в Киеве. Когда клоуну Жакомино пришлось продать обезьянку в зоологический сад, она не растерялась. Однажды, перед глазевшими на нее зрителями, вспомнив уроки Жакомино, она стала проделывать курбеты и сальто. На нее посыпались конфеты, бананы и булки, что ей, разумеется, понравилось, и каждый раз, когда собиралось достаточно народа у клетки, Мария Ивановна показывала свое искусство. Постепенно она стала любимицей детворы». (Куприна К.А. Куприн — мой отец. Изд. 2-е — М., 1979, с. 60-61).

Из воспоминаний Б.Киселёва: «Все животные, о которых писал Куприн, жили на самом деле. (…)

Чтобы лучше и ближе наблюдать жизнь животных, он разводил в Гатчине кур, гусей, уток, поросят. Здесь у него было семнадцать собак, несколько кошек, обезьянка Марья Ивановна и телёнок». (Киселев Б. Как А.И.Куприн писал свои рассказы о животных //в кн.: Куприн. Ю-Ю: Рассказы о животных — Л., 1977, с. 9).
Из рассказа А.Куприна «Марья Ивановна»

Посвящается клоуну Жакомино

Марьей Ивановной называлась обезьянка, самка, из породы павианов. Вероятно, это разновидность породы, потому что она мала ростом, но красный с синим зад, сложение тела и немного лающий голос убеждают меня в моем мнении.

Подарили мне ее мои друзья, зная, что я очень люблю животных, но, конечно, подарили с коварным расчетом, чтобы от нее избавиться. Летом, на даче, привязанная на цепи, она, должно быть, была еще кое-как выносима. Но представьте себе эту обезьяну зимой в квартире!.. А на улице нельзя было бы оставить, потому что сейчас же начнется кашель, чахотка, наступит смерть… В квартире, да еще в квартире хорошо устроенной… Впрочем, я попробую пожаловаться поподробнее.

Минуя неопрятность этих милых животных, можно с уверенностью сказать, что они не оставляют никакого предмета, находящегося в поле их зрения, в покое. Тут не поможет ни цепь, ни моральное внушение. Если Марии Ивановне не удается дотянуться до предмета ее желаний передними лапами, то она из всех сил натягивает цепь, пятится задом и задними ногами притягивает его к себе. А потом (как говорят романисты), с быстротою молнии распарывает обивку кресла, или дивана, или матраса и с неуловимой быстротой выбрасывает наружу все их внутреннее содержимое. Волосы, терса, стружки и шерсть так и летят на пол. Вот таким-то именно животным была Марья Ивановна. Кроме того, надо сказать, что все обезьяны по своей натуре пьяницы, обжоры, лакомки, суетливы, любопытны и своей жизнью готовы наполнить не то что целый дом, но даже несколько кварталов в городе. (…)

У Марьи Ивановны был и еще один недостаток: она терпеть не могла женщин, то есть, вернее сказать, не женщин, а всех, кто был в длинной одежде. Почему был у нее этот каприз, я не знаю наверное, но подозреваю что когда-то, когда она была матерью, какая-нибудь женщина жестоко и безрассудно отняла от нее дитёнка и унесла его. С тех пор, предполагаю я, она возненавидела всех женщин.

Надо сказать, что ко мне и к моим гостям, мужчинам, она относилась с замечательной приветливостью. Садилась на колени, терлась мордочкой о лицо, гладила по щекам своей жесткой холодной морщинистой лапкой с синими ногтями. В доме у нас все ее любили и внимательно ухаживали за ней. Больше всего ей нравились бананы, орехи, яблоки, арбузы и вообще зелень. Все это доставлялось в таком огромном количестве, которое влекло за собою совсем неприятные последствия. Но когда настали холода и пришлось ее перевести в комнату, тогда нам всем житья не стало от нее. Она ободрала все обои вокруг себя, разбила стекло, перебила посуду, опрокинула верхний этаж буфета, разломала на кусочки венский стул… и поломала и перегрызла все детские игрушки.

Правда, у нас было для нее маленькое утешение,- крошечный приблудный щенок. Она приняла его с явным удовольствием в материнские объятия и постоянно сидя, держала его между передними лапками. Но тут образовалась новая опасность. Если кто-нибудь подходил к ней во время ее материнских чувств, то она рычала, кашляла и кусалась, как настоящая мать, которая отстаивает своего ребенка. Словом, в конце концов мне пришлось сделать то же самое, что сделали люди, которые подарили мне это животное. Я, в свою очередь, подарил Марью Ивановну моему доброму знакомому, клоуну, который с удовольствием взял ее. Через месяц этот цирковой артист говорил мне:
— Синьоре Алессандро! Come я вам благодарен! Прелестный обезьяна. Uno poco капризный, но как мы работаем! Приходил цирк: завтра я сделал репетис, поглядите, как он один раз работал! А вечером пускал на манеж, на публика…

Я пришел поглядеть на Марью Ивановну. Шталмейстер Николаев принес ее к нам. Она меня узнала, по привычке потерлась о меня мордочкой и положила мне на руку свою холодную лапку, и, видимо, мне обрадовалась. На манеже клоун и обезьяна работали прекрасно. Он делал курбет, и она повторяла его тотчас же. Он делал прямое сальто-мортале, а она — обратное. Кстати, клоун выдумал новый трюк: делая сальто-мортале, попадать головой в шапку, лежащую па полу, и вставать вместе с нею на ноги. Обезьяна проделала то же самое, но, надо сказать,- да простит мне мой друг,- с гораздо большей ловкостью, чем клоун. После репетиции, когда Марья Ивановна получила свой очередной банан и потянулась ко мне с нежностью, мой друг сказал мне:
— Prego, синьор Alessandro, прошу не ласкать обезьян: он должен привыкал к один рука.

Через два дня был назначен его выход вместе с «замечательной обезьяной, которая никогда не поддается дрессировке, выписанной из тропических стран Южной Африки и Америки» …впрочем, вы сами знаете эти объявления. Для этого случая я привез в ложу жену и детей. Мы видели балансирующих на канате медведей, людей с несгораемым желудком, великолепные упражнения на турниках и т. п. Вот, наконец, наступает номер с обезьяной. Клоун в ударе. Он смешит публику. Обезьяна все время начеку. Наконец ее выпускают.
— Allez! Перевернись!

Обезьяна покорно перевертывается.
— Ну, давай немножко прыгать. А? Господин капель-клейстер, делайте нам марш. Гоп!

Оба делают сальто-мортале чрезвычайно чисто.
— Курбет!

Курбет исполняется еще чище, и обезьяна и клоун как будто подражают друг другу. Но в это время проходит вдоль барьера дама в малиновом платье, отделанном мехом шиншилля, и вот Марья Ивановна, не слушаясь окриков, не обращая внимания на шамберьер (длинный хлыст), кидается через манеж и буквально срывает всю узкую модную юбку с дамы, потом кусает ее за икру и после этого только, ударами бича загнанная в клетку, успокаивается.

Моего друга приговорили за эту черту характера обезьяны к четырем суткам ареста на Казачьем плацу и, кстати, к возмещению убытков за разодранную юбку из satin merveilleux и за панталоны lino hatiste…

На днях мой друг пришел ко мне и сказал с горечью:
— Простите, синьор Alessandro, я ваш Марья Ивановна продал в зоологический сад…

Примечание к рассказу А.И.Куприна:
— Come: Как (итал.)
— Uno poco: Немного (итал.)
— Prego: Прошу (итал.)
<1914г.>

***
Вместо послесловия

Рассказ А.И.Куприна «Марья Ивановна» впервые был опубликован 1января 1914г. в двухнедельном петербургском иллюстрированном художественно-литературном журнале «Рубикон». В том же году А.Куприн включил его в 11-й том Собрания сочинений. Однако позже этот рассказ редко печатали, данная публикация (в сокращении) — по тексту из 6-го тома 9-томного Собрания сочинений А.И.Куприна (М., 1972).

«Все животные, о которых писал Куприн, жили на самом деле…» Поскольку самым «свежим» по отношению к факту происходящего из всех четырех текстов, упоминаемых мною выше, является именно рассказ А.И.Куприна, следует верить, я думаю, именно ему. То есть: что эту обезьянку А.И.Куприну подарили его друзья-приятели. Логически рассуждая, можно предположить, что они, вероятно, купили ее в соседнем дворе, то есть, у цыгана, о котором пишет А.Алексеев.

Что касается несколько ИНЫХ воспоминаний про обезьянку Марию Ивановну, принадлежавших дочери Куприна, то Ксения, которая, несомненно, любила свою старшую сестру Лидию (1903-1924), могла ЖЕЛАТЬ, чтобы именно она — Лидия — подарила им эту «живую игрушку». Так ей и запомнилось. А быть может, сам Куприн подарил Лидуше обезьяну, от которой потом девочке ее мама посоветовала избавиться, то есть просто-напросто вернуть ее Куприну?!
Лидия была дочерью А.Куприна и его первой жены — строгой и педантичной Марии Карловны, в Гатчину Лидочка приезжала из Петербурга как гостья. Сёстры Лидия и Ксения дружили, играли: в гатчинском «поместье» у отца, где был собственный «зверинец», девчонкам было привольно! Тем более, если Куприна навещали его друзья-выдумщики: клоун Жакомино, борец Иван Заикин, певец Федор Шаляпин или художник Павел Щербов. Или, или… Как говорил А.Куприн: «Нам каждый гость ниспослан Богом!..»

Известно, что Куприн любил ВСЁ разнообразие жизни и любой розыгрыш поддерживал, конечно же. О чем в своих воспоминаниях, над которыми она работала, в 1958году вернувшись на родину, с удовольствием вспоминает Ксения Александровна. Её книга «Куприн — мой отец» выдержала два издания.
Что касается воспоминаний А.Алексеева, то там о Куприне никаких упоминаний нет. Тем не менее, запечатленный в памяти будущего художника факт об обезьянке с именем Мария Ивановна, можно, я думаю, считать еще одним (малюсеньким, но…) ДОКАЗАТЕЛЬСТВОМ проживания семьи Алексеевых именно в этом микрорайоне Гатчины. Тем более, что и годы проживания-упоминания также совпадают.

К сожалению, воспоминания А.Алексеева в виде книги до сих пор не изданы. А посвящены они, в основном, именно России и были продиктованы пожилым уже человеком для радиопередачи на французском языке. Двадцатилетним юношей покинув Россию, большую часть своей жизни А.Алексеев провел в Париже. И, если он там — «вдруг» — вспомнил какие-то моменты о Гатчине, то, наверное, запечатленное в памяти мальчишки возраста от 7 до 13 лет, для него оказалось важным?! В том числе и про медвежонка, и про цыгана, и про обезьяну Марию Ивановну. Мелочи, детали… Все это — о той жизни в Гатчине, какая была здесь почти столетие тому назад!

По инициативе гатчинцев новый приз 17-го кинофестиваля «Литература и кино» — «За анимационное кино» — после публичного обращения в дирекцию кинофестиваля стал именным. В год 215-й годовщины Гатчины и в связи со 110-летием со дня рождения Александра Александровича Алексеева данному призу присвоено имя Александра Алексеева. За один день подписи под текстом обращения поставили около 100 человек!

А во время творческой встречи в ЦГБ им.А.И.Куприна с петербургским журналистом Еленой Исаевной Федотовой (племянницей А.Алексеева) всем присутствовавшим был подарен номер «Гатчинского журнала» с публикацией об А.Алексееве (см.: Гатчинский журнал, 2011г, № 29, с.4-6). Благодарим редакцию за этот вещественно-памятный КРАЕВЕДЧЕСКИЙ подарок, один экземпляр которого «поедет» к единственной дочери А.Алексеева — художнице Светлане Рокуэлл, ныне проживающей в Америке!

Автор

Алёна Тришина

Старший библиотекарь библиотеки им. А.Куприна. Человек активной жизненной позиции, влюбленный в родной город и своих читателей. Статьи, книги о знаменитых земляках Алены Александровны имеют главную цель — просветительскую.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *