Русский характер (Шукшинский персонаж)

Переделав намеченные на день дела во дворе и на огороде, Николай Ильич решил порыбачить. Вернее, даже просто отдохнуть с удочкой у воды. Собрал нехитрую поклажу в рюкзак: бутылочку водочки, бутерброды с колбасой и шпиком да свежую редиску и зелёного лучка с огорода. Вял одну удочку, сел на велосипед и поехал. Сын Андрей, возившийся во дворе с машиной, крикнул вслед:
— Отец! Крючок-то хоть запасной возьми!
— А, да ладно — махнул рукой Ильич, — оборвётся, я и просто так посижу.

Поехал он на пруд на «Поповскую», так называлось место, где до Великой Октябрьской революции находились церковные земли вместе с перелесками и прудом. По ироническому стечению обстоятельств фамилия у Николая была Попов. Ехал он и думал: «Вот раньше всё это поповское было, ни на пруд порыбачить, ни травы накосить, даже ягод не пособирать, рассказывали отцы и деды. Потом революция, всё отобрали у попов и буржуев, а свободы для простого мужика опять не было. Всё стало колхозное, опять вольно ни покосить, ни порыбачить. Злые объездчики на лошадях следили, могли догнать и кнутами застегать. А в сталинские времена за несколько колосков можно было в тюрьму или в лагерь загреметь лет на несколько. Вот хоть теперь-то можно свободно поехать порыбачить, отдохнуть. Да и фамилия Попов, вроде как в своё родовое имение еду». Свернул с шумной трассы «Дон» на тихую колею, перпендикулярную трассе, и поехал вдоль дубовых лесопосадок, наблюдая раздолье бескрайних российских полей, колосящихся ещё зелёным морем ржи и пшеницы. Высоко в бездонной синеве заливались жаворонки, и кругом была такая безмятежная благодать, что хотелось запеть что-то вроде: » Поле, русское поле…».

Доколесив до развилки дорог, Николай, ненадолго задумался. В какую сторону повернуть? Налево или направо? Направо старый пруд бывших церковных угодий, налево новый совхозный, вырытый в советское время. Решил повернуть налево, там караси, как утверждали рыбаки, были крупнее. Приехав на пруд, расположился поудобнее на берегу, закинул удочку и задумался. Стал вспоминать детство. Как они, озорные пацаны, сами плели сети и с помощью самодельных сачков и вершей ловили здесь карасей, а потом разводили костёр и запекали их, нанизав на тонкие ивовые прутики. Пекли в костре картошку и кукурузные початки, тайком наворованные на колхозном поле. Наслаждались божественными этими яствами в несытые послевоенные годы и были готовы молниеносно разлететься и спрятаться в густом прибрежном ивняке от нагрянувшего как коршун объездчика на лошади.

А теперь вот сижу здесь, наслаждаюсь красотой природы, слушаю кряканье диких уток, лягушиный хор, расквакавшийся в предвечерней теплыни, и душевно отдыхаю — думал Николай, потягивая крепкую елецкую «Приму».

Внезапно, как гром средь ясного дня или как объездчик из детства, с противоположного берега раздался громкий бас:
— Эй! Мужик! Ты чё там развалился! У тебя путёвка есть!

Николай оторвался от мыслей и увидел на противоположном берегу пруда джип и огромного бугая, высокого, плечистого с короткой стрижкой — восставшего персонажа из лихих 90-х.
— Твою мать-то, и тут покоя не дают.
— Ты чё там бубнишь! Я спрашиваю, у тебя путёвка есть!
— Какую на хутор тебе путёвку надо!
— Шо! Ну, я щя с тобой разберусь…! Крепкий русский мат!

И разгневанный современный объездчик заскочил в джип и резко рванул с места. Пока он объезжал пруд, Ильич спокойно сидел, покуривал и следил, как джип буксовал в прибрежной жиже. Не доехав до Николая несколько метров по причине нового попадания в глубокую грязную колею, взбешенный охранник, которому не терпелось разобраться с упрямцем, выскочил из машины и рванул к рыбаку быстрым энергичным шагом. Казалось, что он сейчас вобьёт рыбака в землю. Но дойдя до Николая, пару раз споткнувшись, всё же немного приостыл и снова заорал:
— Путёвка твоя где! Этот пруд приватизирован теперь!

И тут Ильич встал с земли и посмотрел твёрдым, неколебимым взглядом в разъяренную физиономию пришельца. И хоть пришелец был выше, крупнее и гораздо моложе, он всё же слегка опешил.
— Это ты, то сопляк, прихватизировал пруд мой! Да тебя ещё в проекте не было, да твоя мать ещё девчонкой бегала, а я уж тут рыбу ловил! Ясно тебе, сопляк!
Видимо, охранник был не из последних идиотов, подумал, что мужик какой-то, видимо, «блатной», и смягчил тон разговора.
-Мужик, ну я всё понимаю, ты Купцова знаешь? Это теперь его пруд. И он запретил тут ловить без выписанной оплаченной путёвки даже своим знакомым и друзьям.
— Путёвка! Вот у меня где путёвка! — и Ильич глухо постучал крепким мозолистым кулаком себе в грудь. В крови! В душе у меня эта путёвка! Знаем мы этого Купцова! Полгорода скупил! Мало ему! Купцов! А я вот Попов! И пруд этот мой!

Охранник наморщил лоб, слегка смутившись, видимо, подумал, что может этот Попов бывший разругавшийся компаньон?
— Мужик, ну я всё понимаю, но нужна путёвка, ты меня-то пойми. Я эту работу недавно получил. У меня жена родила недавно сына. Мне кормить-то их надо? А я работу долго искал и вот только устроился. И теперь в глазах грозного сторожа уже читалась мольба и отчаяние. От этих искренних, почти исповедальных слов, стальной взгляд Никлая Ильича обмяк, он махнул в сердцах рукой и пробормотал себе под нос: «…родила…, кормить, эх,… да идите вы…». Взял удочку, рюкзак, сел на велосипед и медленно поехал домой.

Большое оранжевое июльское солнце краем коснулось горизонта. И полились тёплые золотистые вечерние оттенки по полям, холмам, перелескам, деревням и посёлкам необъятной России. Николай ехал и о чём то молча думал. У калитки его дома стояла супруги Надежда Николаевна и его маленькая внучка Ангелина. Увидев дедушку, внучка звонко закричала: «Деда! Деда! А ты каласиков мне пливёс…»

Р.S. В законе о рыболовстве говорится, что плата на приватизированных водоёмах может взиматься только за дополнительно предлагаемые услуги (аренда плавсредств, аренда рыболовного инвентаря и т.п.). Ловля рыбы осуществляется бесплатно.

Автор

Сергей Пузатых-Елецкий

Сотрудник ПИЯФ, поэт, прозаик, художник. Творчество Сергея многогранно. Его пейзажи, портреты – неоднократные участники городских выставок. Его стихи и проза печатались в многочисленных сборниках. Последние работы Сергея в жанре фэнтези.