Встречи в автобусе

Кнут

Мне в автобусах везет, обязательно случаются различные события. В 90-е годы я возвращался с работы, в автобус вошел молодой мужчина, казак. Одет он был в черные брюки с красными лампасами, блестящие сапоги, не то китель с красными погонами, на груди на ленточках две медальки и два красных эмалевых крестика, на голове кубанка. Мужик сел. Одна нога была согнута в колене, а вторая протянута в проход в автобусе. А между ног болтался кнут полтора метра длинной. Плетеный ременной кнут с ребрами на рукоятке, петля от которой была надета на правую руку. На конце кнута ременной мешочек с грузом. Мужик сидел нахально развалившись. Старушка собиралась выходить, ей мешала вытянувшаяся нога. Старушка обратилась к нему: «Касатик, убрал бы ногу, а чего это ты с кнутом, ты что, пастух?». Казак в ответ: «Вот будут выборы, буду комуняк вешать и вас, советскую шваль, гонять». Мы вышли из автобуса, а он поехал дальше в Мариенбург.

 

Аня

В последний год моей работы, в 1999 году, я возвращался на автобусе домой. Автобус был битком набит пассажирами. Меня окликнула женщина: «Володя, здравствуй». Женщина была невысокого роста, в засаленном пальто, на голове шерстяной платок, из-под которого выбивались пряди волос. Лицо бледное, испито, она была трезвая, но видно: выпивает. Я смотрел на нее и не мог найти знакомых черт. «Я Аня, мы с тобой ходили на танцы в Большие Колпаны, я жила у Коннетабля и ты меня провожал домой». Я вспомнил свою Аню. Это было в 1954 году. Рассмотрели друг друга. Я не спрашивал, как она живет. Только сказал: «Я помню тебя, Аня. Прошла жизнь, и вот встретились через пятьдесят лет». В толкучке автобуса мы смотрели друг на друга и мысленно вспоминали прошлое. Вышла она на Коннетабле. Значит, живет все там же.

Я встречался с Аней по воскресеньям на танцах, в клубе в Больших Колпанах. А потом я ее провожал домой. Во двор мы не заходили. Аня сказала, что мать у нее ведьма, если увидит, огреет шваброй. Мы прошли дальше. У ворот в Приоратский парк я закружил ее вокруг себя, она радостно смеялась. Аня всегда светилась счастьем, была такая радостная. Я взял ее на руки, она прижалась ко мне, обвила мою шею голыми руками. Я понес ее в парк, она была легкой ношей. Я чувствовал тепло ее тела через легкое летнее платье. В парке за ее домом мы провели до утра. Июль-август пролетели быстро, лето было жаркое, мы встречались только по воскресеньям. Аня так меня и не познакомила со своей матерью. Сентябрь, настала осень. Кончилось мое счастье, Аню я больше не встречал. Я неоднократно ходил через ее двор, надеясь встретить. И все пятьдесят лет ее в Гатчине не видел. Встреча состоялась через пятьдесят лет.

Была Аня — девочка, светившаяся счастьем, и я был счастлив. И снова Аня — женщина, битая тяжелой жизнью. От прошлого остались только воспоминания.

 

Штрафная

После трагической смерти моей жены я остался вдовцом с двумя малолетними детьми и ненавидевшей меня тещей. С получки и аванса мне приходилось самому закупать продукты: сахар, жиры, крупы, макаронные изделия на целые две недели, да и каждые 2-3 дня хлеб, булки. Женщинам это понятно, это постоянная забота, надо ежедневно кормить семью. А на меня, молодого мужчину, свалились эти заботы, и требовалась женская ласка. Жил я на Товарной в западном парке. Приходилось бегать по всем магазинам.

На углу улиц Советской и Красной имелся магазин, называемый «Низок». Вход в него с угла и ведет вниз 3 ступеньки. По улице Красной располагались рыбный и мясной отделы, а по Советской — бакалейный отдел. И в конце помещения кондитерской и еще какой-то. В кондитерском отделе, где продавались карамель и шоколадные конфеты, печенье и торты, работала молодая продавщица, всегда аккуратно одетая, в накрахмаленном переднике, на голове кружевная наколка, из-под которой выбивались локоны волос. Она была красивая и приветливая в обращении. Молодая, здоровая женщина от рождения, о таких говорят: «Кровь с молоком». Работая в кондитерском отделе, среди сладостей, она казалась сладкой конфеткой в красивой обертке. Она мне нравилась. Бывая в городе, я всегда старался зайти в этот магазин и полюбоваться на нее. Я с ней здоровался и, бывало, перекидывался несколькими словами. Я заметил, что ей это нравилось. Продавщица из соседнего отдела однажды в отсутствии моей симпатии заговорила со мной, сказала, что ее подружка вдова и у нее дочка такая же, как у меня. Расспросила меня, кто я, и сказала, что я имею шансы у моей избранницы.

Продавщице кондитерского отдела помогала женщина в годах; оказалось, что это ее мать. Однажды ее мать подошла ко мне и заговорила со мной. Она сказала, что знает о моей симпатии к ее дочери, немного знает обо мне, знает, что я вдовец и есть двое детей, что не против нашего сближения и ей нравится мое скромное поведение, без нахальства и скабрезностей. У дочери в июле будет день рождения, и она меня приглашает. Я ответил, что у меня сменная работа, и если не буду в поездке, то обязательно приду. Я был очень рад, я не мог даже предположить такого оборота. С нетерпением я ждал этого дня. Я работал кондуктором грузовых поездов, в поездах был по 12-16 часов.

В день рождения я приехал с поездки в первой половине дня. Помнится, переоделся, выпил стакан чая и побежал на встречу. Моя избранница жила на другом конце города, на улице Чехова. Ее дом стоял между ул. Радищева и 7-й Армией. Помню одноэтажный деревянный зеленый дом с верандами. Этот длинный путь пришлось идти пешком. Как я ни торопился, но все равно опоздал на праздник. Меня встретила ее мать, за столом сидели человек двадцать. Стол был полон закусок и вин. Моя избранница сидела во главе стола в дальнем конце комнаты. Мать вела меня к ней. Внезапно один из гостей схватил меня за руку и потянул к себе, усадил на стул. Я хотел идти в тот конец стола, но сосед его тоже меня ухватил и не пустил. Оказалось, что на торжестве был мой бывший одноклассник Женька, себя он называл Жора. Это был пьяница, ловелас и альфонс. Женька был неразборчив в связях, имел способность бывать на семейных праздниках, не будучи приглашенным, а приходил вместе с кем-нибудь из гостей. Мы не были друзьями. До моего прихода гости уже выпили одну или две рюмки. Свою избранницу я почти не видел за сидевшими впереди гостями. Мне налили рюмку водки, я стал накладывать на тарелку закуску. В это время Женька схватил стакан для запивки, налил в него водки и с возгласом на всю комнату: «Опоздавшему — штрафную». Гости были уже под градусом и поддержали его. Все стали кричать: «Штрафную, штрафную». Я отнекивался, сопротивлялся. Меня заставили, я на голодный желудок выпил стакан водки. Не успел я закусить, сосед опять налил мне этот стакан водки. Я его тоже выпил не закусив и отключился. Меня положили на диван. Больше я ничего не помню.

Проснулся я утром в 6 часов. Тишина. Никого в комнате нет. Ворот у рубашки расстегнут, у дивана стоят мои сандалии. Голова у меня болит с похмелья, весь разбит. Мне было так стыдно, я не знал, как мне показаться хозяевам и своей избраннице. Никогда я не попадал в такое положение. Пришел на смотрины и напился вдрызг, что обо мне подумают? От стыда я не мог оставаться. Я встал и через веранду ушел. От расстройства и с похмелья не знал, куда иду. Вместо того чтобы идти домой, я оказался на улице Солодухина, где я жил до войны. Только там я очухался и понял, что не туда иду. Я полгода не заходил в тот магазин и больше никогда не видел эту сладкую конфетку.

Однажды я встретил Женьку. Он посмеялся надо мной, что тогда напоил меня. Он знал, что на дне рождения должны были состояться мои смотрины. Я сказал, что он подлец, для меня этот день был очень важен на всю мою жизнь. После трагического для меня дня я больше никогда не пил «штрафную» и в компаниях никому никогда не давал, чтобы заставляли пить «штрафную».

Автор

Владимир Симаненок

Ветеран ВОВ, мемуарист, родился 22 апреля 1922 года в г. Красногвардейске, как в то время называлась Гатчина. Несмотря на то что Владимир Павлович был прикован к постели, он продолжал писать свои воспоминания. Ушёл 20 марта 2016года, не дождавшись своего «ленинского» дня рождения 22 апреля и любимого Дня Победы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *